Пусть не такой тяжкий, как чревоугодие, но все же…
Он знал, но ничего не мог с собой поделать.
В библиотеке становилось все темнее.
Брат Ансельм запустил руку в глубину полки, вытащил оттуда старинный том в переплете из тисненой кожи.
К его удивлению, этот том не был покрыт пылью.
Значит, его недавно доставали…
Брат Ансельм слез со скамеечки, прижимая таинственный фолиант к груди, сделал несколько шагов, положил книгу на стол.
В комнате стало совсем темно.
Он зажег свечу в оловянном подсвечнике, придвинул ее ближе и раскрыл фолиант.
И ощутил волнение.
Ему приходилось слышать об этой книге, но и в голову не могло прийти, что она находится здесь, в их монастырской библиотеке! Он не представлял, что когда-нибудь увидит эту книгу своими собственными глазами…
Он перевернул страницу, еще одну…
Ровные, красивые буквы, выведенные твердой рукой переписчика, складывались в удивительные слова.
Каждый новый абзац украшала чудесная миниатюра – крошечный рисунок, искусно разукрашенный ослепительно-красной киноварью, небесно-голубым ультрамарином, густой позолотой…
Удивление в его душе росло.
Вдруг дверь библиотеки скрипнула, раздались негромкие приближающиеся шаги."
"Брат Ансельм с неохотой оторвался от удивительной книги, поднял глаза – но увидел только смутный силуэт, таящийся во тьме.
– Кто здесь?
Из темноты донесся глухой, смутно знакомый голос:
– Не надо было тебе трогать эту книгу!
– Мне было любопытно… – честно признался брат Ансельм.
– Любопытство – грех, большой грех!
Брат Ансельм взял со стола свечу, поднял ее, чтобы рассеять тьму.
Свет упал на лицо таившегося во тьме человека.
Брат Ансельм узнал его – и облегченно вздохнул:
– Ах, это вы, святой отец…
– Не надо было ее трогать…
– Что? О чем вы говорите?
– Об этой книге… об этом манускрипте… не стоило тебе к нему прикасаться.
– Но что уж поделаешь!
– Да, теперь уже ничего не поделаешь!
Человек вышел из тьмы, приблизился к брату Ансельму и мягким, отеческим жестом положил руку ему на плечо.
– Теперь ничего не поделаешь! – повторил он, и рука его сделалась неожиданно жесткой.
Он сжал шею брата Ансельма и вдруг резко дернул ее.
В шее что-то громко хрустнуло, и брат Ансельм перестал существовать.
Утром Берри разбудил меня очень рано.
Ну, это понятно – вчера пса лишили его законной вечерней прогулки, у меня просто не было сил тащиться на улицу. Сегодня небо было плотно затянуто тучами цвета грязной ваты.
