Значит, там должен быть большой город, способный купить товар, привезенный на двух десятках ладей, - поделился я догадкой.
- Большой город – это хорошо! – радостно произнес Рерик Священник.
35
Весь следующий день мы занимались изготовлением лестниц и больших щитов на удалении метров четыреста от городских стен, потому что с них прилетали стрелы, которые ранили несколько зазевавшихся викингов, не привыкших к такой дальнобойности луков. На излете пробивная сила была слабая, поэтому раны были легкие.
На штурм сразу с четырех сторон пошли рано утром, по холодку. Днем припекало хорошо. Скандинавам, не привыкшим к жаркому и, к тому же, влажному климату, здесь было тяжко. Я, как обычно, обеспечивал метров с двухсот огневое прикрытие, то есть стрелял по лучникам, стрелявшим по нападавшим. Уже на полпути к стенам щит каждого викинга напоминал ежика. У неудачников, павших, так сказать, смертью храбрых, и тело было утыкано стрелами. Наверное, защитники испытывали особое удовольствие всадить еще одну в труп врага.
Я баловством не занимался, бил по тем, кто слишком увлекался и забывал о защите. Большая часть горожан явно не имела боевого опыта, только охотничий, за что и платила непомерную цену.
Викинги довольно легко преодолели не шибко высокие дувалы, зачистили сторожевой ход и башни. В рукопашном бою они были на голову выше своих врагов. Мне нравилось, что прут буром, без страха и сомнений, и даже ранеными продолжают сражаться, чтобы заслужить заветное место в Валгалле.
Я вслед за ними преодолел дувал по лестнице из бревна. На сторожевом ходу выдернул свои стрелы из убитых врагов. Пока не знаю, какой они национальности. На арабов не похожи. Наверно, персы. На одном был пояс кусти, который носят зороастрийцы."
"Пояс этот плетется из семидесяти двух (по количеству глав литургии Ясны, их основного богослужения и священной книги с тем же названием) белых нитей из овечьей шерсти в шнур толщиной не более пальца.
Концы сплетаются по двенадцать нитей и завязываются в шесть (по числу главных праздников, гаханбаров ) узелков. Узнал я об этом еще в двадцатом веке от однокурсника-парса из Узбекистана, который сперва был скрытым огнепоклонником, потому что коммунизм не терпел конкурентов – другие религии, а после развала СССР легализовался, чтобы получать помощь от богатых единоверцев из Индии и Пакистана.
