49
К утру Киев был зачищен. Мужчин всех перебили, женщин и детей взяли в плен. Шумилу вместе с домочадцами сожгли в его тереме, состоявшем из четырех срубов и сени на подклетах и крыльца, к которому вела широкая лестница с перилами с резными балясинам. Каган отчаянно сопротивлялся, поэтому цацкаться с ним не стали – подперли дверь и подожгли то, что хранилось в подклетах: доски, деревянный инвентарь, кожи, запасная сбруя…. У скандинавов любимое занятие – сжигать врагов. Наловчились у себя на родине, расправляясь с соседями.
Шумила вместе с тремя сыновьями или гостями попытался удрать, проломив дыру в гонтовой крыше, но внизу их приняли на копья. Кого-то из пленных выкупили родственники, остальные превратились в наших рабов. Одну из пленниц, красивую длинноногую голубоглазую блондинку лет тринадцати, я взял в наложницы, а ее мать, два младших брата и две младшие сестры стали моим обслуживающим персоналом. Впрочем, большой вопрос, кто кого обслуживал.
Жил я теперь в большом ухоженном доме-пятистенке с сенью и крыльцом в дальнем конце от ворот, рядом со сгоревшим теремом кагана.
Во дворе была летний очаг под навесом, конюшня, хлев, птичник, кладовые. Напротив в доме побольше поселился Хасколд Леворульный. Впрочем, это было временное жилье сэконунга, потому что на пожарище сразу начали строить длинный дом и заграждение из заостренных бревен. Остальные срубы и землянки заняли викинги, кто захотел. Многие предпочли вернуться в наши дома на Подоле. Есть люди, которым постоянно нужна толкотня, интенсивное живое общение со всеми вытекающими последствиями.
Кстати, собаки быстро привыкли к смене хозяев. Этому поспособствовало и то, что я подкармливал их утром и вечером. Кто кормит, тот и хозяин. Стая из благодарности сутками торчала на моем дворе, так что мне приходилось большую часть собак выгонять на ночь за ворота, чтобы все поселение охраняли."
"Без явного проявления отрицательных эмоций отнеслись к смене правителя и жители Щекова и Хорива. Утром я сходил к ним, объяснил, почему мы захватили Киев (они и сами прекрасно знали о готовящемся на нас нападении), и сообщил, что их трогать не собираемся, если будут вести себя мирно.
Аборигены заверили меня, что воевать с нами не собираются, после чего вернулись к прежней жизни. Как-нибудь потерпят до весны. А что им еще оставалось?!
Из-за строительства сэконунгом нового дома на месте пожарища у меня появилось подозрение, что Хасколд Леворульный передумал наниматься в императорскую стражу.
