В свалке ткнуть сзади ножом в незащищенное доспехами место не сложно, как и найти желающего заслужить награду от Хасколда Леворульного. В таких случаях скуповатый сэконунг бывал непростительно щедр.
Я решил не рисковать, потому что не знал точно, какой расклад внутри нашего отряда. Предполагал, что почти все поляне будут на моей стороне, но все-таки главной силой являлись викинги, алгоритм поведения которых в подобных ситуациях мне трудно просчитать. Сказывалось, что вырос не среди скандинавов, поэтому не улавливаю некоторые нюансы, иногда очень важные для них.
Попробую зайти с другой стороны."
"Где-то через месяц после нашего возвращения из похода в Самватас прибыл купеческий караван из Миклагарда, следовавший в Хедебю. Вестей о подготовке хазар к нападению на нас не было. Видимо, никак не найдут дураков, согласных повторить ошибку мадьяр. Мой отъезд не сочтут трусостью, поэтому объявил, что хочу проведать свою семью в Утрехте, отвезти добытое в походе, попировать с друзьями.
Для викингов такое в порядке вещей, и ко мне присоединились еще одиннадцать человек. Купцы были не прочь бесплатно обзавестись дополнительной охраной. Обрадовался и Хасколд Леворульный. Отъезд дюжины воинов не сильно ослаблял гарнизон Самватаса и избавлял конунга от конкурента. Как предполагаю, он надеялся за год, а быстрее я не обернусь, укрепить свою власть. Да и всякое со мной может случиться: или погибну, или передумаю возвращаться, несмотря на то, что оставил в Киеве молодую жену на сносях.
Хотя купцы были из Хедебю, то есть подданными Хорика Второго, а мы как бы принадлежали к клану Рерика Священника, отношение к нам было такое же, как и к собственным охранникам. Вдали от дома все мы просто даны, без деления на рода, кланы. Ничто так не роднит людей, как общая угроза. Впрочем, пока следовали по территории славян, опасаться было некого. Аборигены, которые жили небольшими поселениями, способными выставить от силы сотню воинов, практически бездоспешных и не имеющих регулярного боевого опыта, боялись нас сильнее, чем мы их.
Зато на Балтике пришлось держать ухо востро. Выйдя из Рижского залива, мы пошли напрямую, открытым морем, потому что для проживающих на берегах, что северных и западных, что южных и восточных, пиратство уже стало образом жизни. Грабануть богатый купеческий караван, следующий из Миклагарда – их голубая мечта.
В Ютландии Рерика Священника не оказалось.
