Шатров вызывал «скорую» незадачливой соседке, которая никак не могла выйти из шока.
Неужели он, Марат Шатров, так примитивно вляпался?
Он уже поднялся и встал столбом, сам не зная зачем. К нему тут же подплыл хозяин ресторана, Шатров отмахнулся от него как от мухи. Тот по-своему расценил интерес клиента и со скромной улыбочкой удалился.
По сценарию Марата, Катя должна была бы сейчас засуетиться, снять маску с лица, тихонько собраться и торопливо уйти. Исчезнуть. Она ведь уверена, что ее никто не видит. Но женщина повела себя странно.
Она какое-то время тупо смотрела вслед убегавшим девочке и мужчине, и постепенно лицо ее искажала гримаса страдания. Марат увидел это, и весь его сценарий рассыпался как песочное печенье. Никакая она не аферистка. Просто несчастная одинокая баба. Ей ни до кого нет дела. Она не слышит музыки, не видит публики, она — далеко отсюда. У нее что-то опять стряслось. Шатров понял, что сейчас подойдет к ней. Но тут же сел. Зачем ему это надо? Какое ему дело? Чем мог, он уже помог.
Что еще? Шатров зацепил взглядом стоящие на столе бутылки. Кажется, он просто пьян. Какие-то дурацкие мысли и необъяснимые порывы. «Сиди и не лезь в чужую жизнь. Ты ведь не позволяешь никому лезть в твою».
Между тем за столиком напротив, кажется, начиналась истерика. Марат не слышал, но прекрасно видел судороги смеха, сотрясающие ее тело, слезы, ползущие по щекам, и трясущиеся пальцы, пытающиеся вытряхнуть из пачки сигарету.
— Марат Борисович, я вам нужен?
Это Степа. Боится, что шефу скучно.
— Нет, Степа. Все в порядке.
— Я там с девочками познакомился, привести?
— Спасибо, дорогой, в другой раз.
В следующую минуту Шатров уже вынырнул из-под пальмы и направился к Кате. Она посмотрела на него так, как, наверное, смотрят на привидение. Ей, должно быть, показалось, что у нее начались галлюцинации. Она склонила голову набок и попыталась улыбнуться. Секунду спустя она сообразила, что он, вероятно, был свидетелем предыдущей сцены. Она прикусила нижнюю губу и наморщила лоб.
— Что случилось? — мягко спросил Марат, забирая в ладони ее холодные пальцы. Он взял только одну руку, которая оказалась ближе, — левую. Но Катя, скорее инстинктивно, чем сознательно, подтянула и правую. Сунула в его руки обе свои ледышки и обосновала их там, как в норе…
Шатров сразу ощутил, какие у него, оказывается, горячие руки. По контрасту. Это скорее всего от коньяка. К тому же в ресторане было довольно тепло. Даже, скорее, жарко. А она замерзла.
