Она заснула со своими совершенно беспорядочными мыслями о нем.
Генеральную уборку Даша решила провести одна, без помощников. Витальку забрала мама, а Аня отправилась танцевать. Настроение у Даши было прекрасное, и силы брались непонятно откуда. Она танцевала, снимая шторы с окон, кружилась по комнате с покрывалом в руках, громко пела, протирая зеркала и стекла, короче говоря, вела себя как подросток. Или как влюбленная женщина? Или как женщина, которая знает, что в нее влюблены? Так или иначе, уборка проходила сквозь се настроение, не напрягая и не отнимая сил.
Такое с ней бывало редко. Ей хотелось побыть одной. Филипп уехал на несколько дней в Москву за документами, и Даша решила до предела заполнить делами время его отсутствия. Она уже отмыла и отчистила до ослепительного сияния всю кухню и теперь решила перестирать и накрахмалить занавески, покрывала и скатерти. Не было особой уверенности, что рассеянный Филипп заметит ее усилия. Но дело не в этом. Все это Даша затеяла скорее для себя — нужно было куда-то себя деть.
Нужно было что-то делать с этой разбушевавшейся стихией, которая искала выхода и не находила. Отношения ее с иностранцем все еще оставались в стадии перехваченных взглядов, ненарочных прикосновений и постоянного желания быть рядом. Но Даша уже угадывала за всем этим что-то большее, чего у нее никогда не было или было очень давно. И когда взгляд Филиппа становился серьезным и темным, она пугалась и цепенела в томительно-сладком ожидании.
Даша намотала на веник мягкую фланелевую тряпку и забралась на стул.
Для полного порядка она решила смести с потолка малейшие признаки паутины. Она прошлась за гардинами и перешла к мебельной стенке. Между стенкой и потолком места было не много, с кулак, но Даша решительно принялась за обработку неудобного пространства. Она просунула веник в щель и стала потихоньку двигать его вдоль потолка. Неожиданно веник натолкнулся на препятствие. Странно. Даша не имела привычки запихивать вещи на стенку. Дети тем более дотянуться сюда не могли.
"
"Она стала осторожно продвигать это к самому краю. На пол шмякнулся сверток в серой оберточной бумаге. Даша некоторое время смотрела на сверток, не слезая с табуретки, тщетно пытаясь вспомнить, что, собственно, она могла сюда затолкать? Ни одна версия не выдержала критики рассудка. Даша слезла и взяла сверток в руки. Развернула. И долго молча рассматривала бумаги. Это были документы Филиппа. Потерянные, вернее, украденные документы. Чертовщина.
