Его месячный ребенок был в квартире один Насквозь мокрые пеленки говорили сами за себя.
Чемодана со Светкиным барахлом не было. Исчезла и коробка с сервизом, привезенным из Германии. Не было и ковра ручной работы, который Светка покупала в Узбекистане, когда они там отдыхали. Вероятно, ей пришлось вызывать такси… Шатров, когда понял, что произошло, — заплакал. Давился слезами и ничего поделать с этим не мог. Он понял, что проиграл. Он больше не вернет ее. Никогда. На кухне висел отрывной календарь, и на очередном листке Светкиной рукой было нацарапано: «Пойми и прости».
В ее стиле.
Он сорвал календарь со стены, заметался по квартире. Нужно было что-то делать. Перепеленать и накормить ребенка. Найти Светку. Он позвал соседку, а сам отправился по следам жены. В помещении, которое снимала община, было пусто. Ему объяснили, что все уехали. Куда — неизвестно. Эта секта вообще ведет кочевой образ жизни. Сегодня здесь — завтра там.
Конечно, он мог положить свою жизнь на то, чтобы найти Светку, отнять ее у секты, разгромить эту общину и стереть с лица земли.
Тогда он чувствовал себя способным на это."
"Но дома его ждало беспомощное существо, которое требовало заботы. И он вернулся домой. Академия отпадала. Оставаться в части, где все знали его семью, ловить сочувственные, а порой насмешливые взгляды? Нет! Перевестись? Но куда? Скитаться по неустроенным военным городкам с младенцем? Да на свою зарплату, которую к тому же стали выплачивать с задержкой в два-три месяца, Шатров даже няню нанять не смог бы.
На мать, перенесшую недавно инфаркт, возложить этот груз он не мог.
После очередной бессонной ночи решение выплыло из сизого дыма прокуренной кухни. Он уволился в запас и устроился в охрану к частному лицу. «Лицом» оказался самый крупный в ту пору в их городе бизнесмен, держащий под своим крылом два банка, завод металлопластики и сеть магазинов.
Шатров всюду сопровождал его и от нечего делать наблюдал, подмечал, учился. Того, что ему платил шеф, вполне хватало на двух нянь, которые приходили к Инге по сменам. И оставалось на сносное существование. Но Шатров не привык быть чьей-то тенью. Через год у него уже было кое-какое представление о том, что в России принято называть бизнесом, кроме того, имелись акции, которые он покупал «на всякий случай», по примеру шефа.
