Катя встала и подошла к окну. Пашкин ей не препятствовал. Из окна она увидела только ровный ковер снега и стену соснового леса. Вот и весь пейзаж. О местонахождении это говорило мало. Ясно, что за городом. Везли, их сюда по трассе, а затем немного — лесом. Потом ехали вдоль сплошного деревянного забора и подвезли прямо к этому кирпичному сараю с трубой. Но раз есть котельная, то рядом должны быть жилые помещения. Скорее всего это летний детский лагерь, зимой пустующий или служащий базой отдыха для таких, как Пашкин.
— Зачем ты притащил сюда девочку? — Катя повернулась к нему лицом. — Неужели ты не мог организовать нашу встречу, если она тебе так нужна, как-то по-человечески?
— С тобой по-человечески не получается.
Катя негодовала. Она поймала себя на мысли, что хочет кричать, кидать стулья, треснуть Пашкина по голове чем-нибудь тяжелым. Если бы она оказалась одна в этом плену, вероятно, она дала бы выход своим эмоциям. Но в коридоре сидел перепуганный ребенок.
— Отвези девочку назад в школу, а потом спокойно поговорим, — примирительным тоном предложила Катя.
— Может быть… — протянул Пашкин, помолчав. — Но сначала ты честно ответишь на один вопрос.
— Я тебя слушаю, — кивнула Катя.
Пашкин прошелся по комнате, словно собираясь с духом. В его облике скользнуло что-то. похожее на волнение. Или Кате это померещилось?
— Это… мой ребенок?
Пашкин не смотрел на Катю. Он уставился куда-то в угол. Зато она распахнула на него глаза, не в силах произнести ни слова.
— Как тебе такое могло прийти в голову? — отшатнулась она.
Поставить белокурого Шурика рядом с Пашкиным? Не хватало, чтобы Шурику угрожала подобного рода опасность! Он и так висит между жизнью и смертью! Между Славкой и ею, Катей! Но Катя всегда была сильнее Славки. Она не отдаст Шурика ни мертвому Славке, ни живому Пашкину! Никому.
— Это мое дело, — отрезал Пашкин, и Катя увидела, как желваки на его скулах заходили ходуном. — Я тебя серьезно спрашиваю: это мой ребенок?
Катя медленно покачала головой.
В эту минуту Пашкин показался ей жалким и даже смешным.
Она всего лишь отрицательно покачала головой, а он вздрогнул так, как если бы она крикнула.
— Не ври! — прохрипел он. — Только не ври мне из своих бабских соображений! Я подсчитал. Он мог быть моим.
— Ты ошибся, Витя, Катя не смогла спрятать презрения, своего превосходства над ним. Она спрыгнула с подоконника. — У нас с тобой могла быть дочка, но ты ее не захотел в свое время. А Шурик — не твой.
— Вот! Я так и знал.
