Катя до боли прикусила губу.
— Тебе так удобно думать, да, Вить? Удобно думать, что я с Шатровым из-за денег? А тебе не приходило в голову, что я просто люблю его? — Катя в глубине души понимала, что не стоит так говорить с Виктором сейчас. Но ее понесло. — Тебе не приходило в голову, что я могу встретить человека, который по-настоящему полюбит меня?
— По-настоящему? Это как? — прищурился Пашкин. — Растолкуй мне, пожалуйста. Значит, как я — это не по-настоящему?
— По-настоящему — это знать, что я у него одна! Понятно?
— Одна… — повторил Пашкин.
— А ты уверена в ?том, Катерина Ивановна? Это он тебе сказал, что ты у него одна?
И Пашкин противно хмыкнул. Катю передернуло.
— Почему я должна выслушивать все это? — взорвалась она. — Что ты о себе возомнил? Да я сейчас разгромлю тебе тут вес! Стекла выбью! Понял?!
Катя схватила со стола стеклянную пепельницу, полную окурков, и шарахнула ею о батарею.
Пепельница со звоном раскололась на три куска. Окурки разлетелись. Пашкин с каким-то диким восторгом смотрел на Катю.
— Потише, мадам! — криво усмехнулся он. — Не забывай — ты моя сообщница. Соучастница, так сказать, преступления. Девочку-то ты из школы забирала! А если я тебя отпущу — побежишь к своему татарину в жилетку плакаться?
— Да пошел ты! — крикнула Катя, толкая дверь.
— Ага, беги, отпускаю. Девочка в заложницах останется. — Пашкин не торопился бросаться ей вслед. — Только загляни сначала на Гоголя, пятнадцать. Туда твой благоверный бегает скрасить одиночество. Спроси у крутого, что за интерес гонит его в эти края.
— И, ухмыльнувшись, Виктор ядовито добавил: — Единственная женщина Марата Шатрова…
Он дотянулся до бутылки и вылил остатки спиртного в стакан.
— Что? Ты что же — следил за ним? Катя остановилась на пороге.
— Ага! — Пашкин удовлетворенно кивнул. — И убедился, что он нормальный мужик. Такой же, как я. Как все, в общем. И у него полно баб."
"— Не верю ни одному твоему слову! — крикнула Катя. — Ты просто завидуешь!
— Ну, проверишь, возвращайся. Я буду ждать! — Это Катя услышала, уже когда спускалась по лестнице вниз.
Он ее не задерживал. Он даже следом за ней не пошел. Конечно, куда она денется — Инга-то закрыта в «камере»… Пашкин прекрасно знал, что она не сможет бросить девочку здесь одну.
Внизу, в проходном гудящем помещении, никого не было видно. Катя огляделась. Поначалу взгляд ни за что не зацепился, а потом вдруг натолкнулся на ключи. Они мирно лежали на подоконнике — ключи от «мерседеса». Катя узнала их по брелку.
