Но… мне не хотелось бы оперировать мальчика здесь… Видите ли…
— А где? — нетерпеливо перебила Катя.
— В Штатах.
— В Америке? — ужаснулась она, и тут же поняла: — Вы, наверное, думаете, что у меня много денег? Это заблуждение, у меня ничего нет!
— Подождите. — Доктор Цвигур сделал нетерпеливое движение рукой. — Ваш мальчик — сын крупного предпринимателя. Он имеет право пользоваться теми благами, которые заработал его отец!
— Да, но…
— Я не любопытства ради расспрашивал вас прошлый раз. Мне удалось связаться с фондом, которому пошли деньги Юнина.
Они счастливы принять вас и ребенка и оплатить операцию и ваше пребывание в Америке в период реабилитации мальчика. Поверьте, в моей клинике там условия гораздо лучше здешних. Другое, более совершенное оборудование. Сервис.
Катя слушала доктора, не перебивая, хотя до нее только частично доходил смысл предложения Цвигура. Только час назад ей хотелось исчезнуть из города навсегда. Теперь же невольно она искала во всем этом подвох.
— А длительный перелет не повредит ребенку?
— Мы полетим вместе, — успокоил Цвигур.
Катя назначила Шатрову встречу на нейтральной территории, в баре гостиницы «Волна». Выбор был не случаен. Там состоялось их первое свидание, пусть произойдет и последнее. Так рассудила Катя. Она подъехала к «Волне» на такси, когда Шатров уже ждал ее за дальним столиком в полумраке бара. Едва она увидела его блестящие черные глаза, у нее перехватило дыхание. Она испугалась, что разревется прямо здесь, на глазах у официанта.
Взяла со столика коктейль и выпила его залпом. Шатров улыбнулся. Что-то в его улыбке мелькнуло грустное, но Катю это не удивило. Она готовилась начать трудный для них разговор. Пауза несколько затянулась.
— Пойдем. — Марат встал и взял ее за руку.
— Куда? Я хотела… Нам нужно поговорить.
— Не сейчас.
Шатров провел ее мимо танцующих посетителей бара и вывел в вестибюль гостиницы. Молча провел мимо бесстрастного швейцара вверх по ковровой дорожке.
Открыл дверь номера, и Катя очутилась в зеркально-лакированном великолепии люкса.
Шатров притянул к себе Катю. Его поцелуй был страстным, горячим, нетерпеливым. Кате мгновенно передалось его настроение, доводы рассудка не помогали. Она хотела его так же страстно, как и он ее. Ей мешала его одежда, Катя как одержимая стремилась добраться до его бугристого горячего тела. Она загорелась как электрическая лампочка — мгновенно.
