И то волшебное поле, которое исходило от него обычно, не замедлило напомнить о себе. Оно охватило Катю миллионом иголочек, и она, чувствуя это, прикусила губу до боли. Она обязана держать себя в руках. Она не позволит манипулировать собой как игрушкой!
— Чувствую ли я? И это ты спрашиваешь? — усмехнулась она. — Почему-то тебя это не интересовало тогда, когда ты действительно быт мне необходим Что я чувствую… Ты прислушивался только к своим нуждам! И вообще, Марат, по-моему, мы поставили точку в наших отношениях.
К чему все это?
— Мне плoxo без тебя, — ответил Марат и замолчал. Они сидели перед кустом роз на противоположной стороне Земли от того места, где могли быть счастливыми и молчали.
«Мне тоже плохо без тебя!» — чуть не крикнула Катя, но промолчала.
Ее пальцы побелели. И Шатров видел эти белые пальцы и едва преодолевал соблазн распрямить их и согреть.
Когда он летел сюда, то знал, что скажет ей. Слов было много и было трудно молчать, он даже боялся, что начнет разговаривать вслух сам с собой в самолете.
Он хотел рассказать Кате о том расследовании, которое ему пришлось провести в поисках пропавшей без вести Светки. О том, как он стоял на могиле и думал о жизни, о своем заблудившемся поколении, о бывшей жене… Хотя о Светке он думал не как о бывшей жене, она в его памяти осталась чем-то самостоятельным, сложным, так до конца и не понятым. Он думал о дочери. Перед самым его отъездом она рассказала ему всю историю с похищением. Он думал и о своем сопернике, Пашкине, затеявшем всю эту грязную игру с его шантажом, с похищением Кати и Инги… В глубине души ему было жаль Пашкина, хотя поначалу он испытал ярость.
Он думал о себе и о Кате. Он понял тогда, что о себе и Кате уже не может думать отдельно. И то, что их разлучило, — чушь, сон, бред. Они должны быть вместе и наслаждаться жизнью, не оглядываясь на тени из прошлого. Прошлое — для теней. А для них — Кати, Инги, Шурика и Шатрова — настоящее.
Он говорил про себя эти слова, пока летел, они были у него на языке, а теперь рассыпались и лежали вокруг на траве бесполезными обломками.
Он понимал, что теряет драгоценные секунды, что время скользит сквозь пальцы, как мелкий сухой песок."
"Он взял в ладони Катины напряженные пальцы. Даше было видно через стеклянную дверь первого этажа, как сидят без движения эти двое полчаса, час… Потом, когда они с Филиппом приготовили обед, она выглянула в окно, но позвать сестру не решилась. Весь дом замер, ожидая исхода важного разговора.
