— Сначала переодеться! — запоздало предупредила Катя — дети уже карабкались на ледовое сооружение, обновить.
— Я побуду с ними, — сказал отец, не спуская глаз с внука.
Шатров взял Катю за руку и провел мимо детей к дому. Она тянула за собой связку шаров.
В коридоре он забрал у нее шары и подтолкнул их в гостиную. Те медленно вплыли туда, будто осматриваясь.
Так же молча Шатров снял с нее шубу и снова взял ее за руку.
— Что за таинственность? — поинтересовалась Катя, поймав озорные смешинки в его глазах.
— Молчи.
Он подвел ее к обитой рейкой двери и, взяв за плечи, ввел в крохотный предбанник. Там было жарко. Вероятно, кто-то постарался и натопил баню к их приезду. Катя догадалась — кто.
— Ты хочешь напомнить мне мой первый визит в этот дом?
Шатров многозначительно кивнул, расстегивая ей платье.
— Ты с ума сошел, — улыбнулась Катя. — А если придут дети?
— Как же! Их теперь с горки часа два не стащить. Отец побудет с ними. Давай вспомним золотое время… Ты увидела меня в бане… во всей красе и сразу влюбилась!
— Это было неизбежно, тебе так идет мыльная пена…
— Еще бы! Мне, заметь, было весьма трудно ответить тебе взаимностью.
— Ах, ну да. На мне были, кажется, ватник и валенки?
— Ты забыла про шапочку! На тебе была потрясающая желтая шапочка.
— Желтая шапочка?
— Ну да. Она и сейчас так и стоит у меня перед глазами…
— Если бы я знала, что ты такой злопамятный!
Катя толкнула Шатрова, тот от неожиданности качнулся, и тогда она скользнула мимо него в баню. Марат догнал ее уже в парной.
Она лежала на досках, сладко щурясь и поглядывая на него из-под полуприкрытых ресниц. Ее белое блестящее тело выделялось на фоне влажных коричневых досок.
— Ну, держись… — предупредил он и шлепнул Катю березовым веником пониже спины. Катя улыбалась в :темноте парной, впитывая спиной хлесткие целительные прикосновения влажных березовых листьев, млея от ароматного пара и, как обычно, немного пьянея от близкого присутствия Шатрова.
— Будешь впредь бегать с охотничьим ружьем за голыми дяденьками? — приговаривал Марат, орудуя веником.
— Буду, — твердила Катя, пока могла терпеть эту пытку веником.
Теперь — я! — наконец заявила она, и Шатров послушно лег, распластавшись на досках своим богатырским телом. Примерившись, Катя уселась сверху."
"— О-о… — услышала она и размахнулась. Похлестав кое-как Шатрова и быстро выбившись из сил, она отбросила веник и ладонями разгладила спину своего мужчины, как чистый лист бумаги, соображая — что же на нем писать.
