Катя невольно покачала головой, а заведующая самодовольно улыбнулась.
— Да, детей мы кормим хорошо, даже очень. Возможно, они едят даже то, чего не видят сейчас дети в семьях, в среднеобеспеченных семьях у нас в России. Ведь у нас особый контингент. Эти дети, как правило, не подлежат усыновлению, поскольку им необходимо дорогостоящее лечение и соответственно уход. Разве что иностранцам удается иногда усыновить нашего ребенка. Но мы неохотно идем на такой шаг. Вы понимаете… Все это очень сложно…
— Значит, мне не разрешат взять мальчика домой… сейчас? — сделала вывод Катя.
Заведующая положила себе в чашку две ложки сахара и стала помешивать.
— Терпение, Катерина Ивановна, и еще раз терпение, — неопределенно ответила она. — Посудите сами: у мальчика слабое сердце. Любая ситуация способна спровоцировать рецидив. Это просто чудо, что он вообще выжил, когда появился на свет. Конечно, благодарить надо профессора Цвигура. Он делает уникальные операции. И лично я вам советую, как врач, повторно оперироваться только у него.
— Это необходимо? — пересохшими вдруг губами прошептала Катя.
Заведующая деловито кивнула, разрезала булочку и положила туда сыр и, секунду помедлив, ветчину.
— Это обязательно. Недавно его смотрел кардиолог из Москвы и сделал такое заключение. Операция безумно дорогая, к тому же после Цвигура вряд ли кто-то за это возьмется.
Заведующая откусила от булочки и глазами напомнила гостье про чай.
Катя не могла думать про еду. Первый же кусок обречен застрять у нее в горле. Она сидела, прямая как статуя, и не сводила глаз с Ирины Львовны.
Та, тщательно прожевав, спокойно продолжала:
— Так что пусть все идет, как мы договорились: вы спокойно работаете, делаете свои дела, готовитесь к отъезду, навещаете мальчика. Он привыкнет к вам, как к любой няне, и для него тогда не станет стрессом перелет в Америку с вами… А после операции вы будете всегда с ним рядом, и тогда уж он про нас не вспомнит, а будет знать только вас.
Заведующая мягко улыбнулась и подвинула Кате чашку:
— А вот если вы, голубушка, будете продолжать так волноваться по каждому поводу, боюсь, у вас не хватит сил вырастить сына…
Катя попыталась ответить заведующей улыбкой и даже приняла из ее рук чашку с остывшим чаем.
— А можно… я еще раз взгляну на него, перед тем как уехать?
— После обеда их уложат спать, и я разрешаю вам зайти к ним в спальню. Но только прошу вас — без эмоций и недолго.
Катя с готовностью закивала.
После обеда и купания трехлетки быстро уснули.
