Онлайн-библиотека книг
Ну, че ты молчишь, Ушатый?
– Так я… – растерянно произнес тот. – Не мог он живым остаться, шеф! Я все сделал как надо…
– Ладно, не расстраивайся. Гитлер за тобой парашу подобрал.
Вслед за этими последними словами, неприятно резанувшими слух, Лабунов снова широко улыбнулся.
– Но вы-то свое дело сделали. Кто же мог знать, что оно все так обернется? Случайность, ошибочка… Со всяким может приключиться, даже с таким классным стрелком, как ты, Ушатый. Ты же у нас македонец, с двух рук в яблочко кладешь. А ты, Кучер, лучше всех у нас баранку крутишь.
Лица провинившихся пошли белыми пятнами.
– Шеф, мы отработаем, – дрожащим голосом произнес Ушатый. – Мы, если хочешь, бесплатно… даром…
– Вы же знаете мои правила, – прервал его Лабунов. – Даром только кошки родятся, а всякий труд имеет свою цену. Гонорар за эту работу вы получите, пошли в машину.
Кучер и Ушатый затравленно глянули на шефа.
– Поедем куда-то?
– Да, подскочим в одно место.
* * *
Черный «Мерседес-600» с тонированными стеклами медленно выехал через распахнутые железные ворота со двора особняка и, покачиваясь на неровностях дороги, направился в сторону загородного шоссе.
Кучер сидел за рулем. Рядом с ним, по своему обыкновению, устроился Ремез, а Лабунов с Ушатым расположились сзади, на мягких кожаных сиденьях.
Из всех четверых лишь Лабунов накинул на плечи темный плащ.
Остальным шеф не велел брать верхнюю одежду, объяснив это шутливо: «А зачем? Мы все дела решим, не выходя из салона».
За окнами автомобиля шел снег – мокрые хлопья липли к лобовому стеклу и тут же исчезали, сметенные щетками «дворников».
Пассажиры молчали. Ушатый не поднимал глаз, уткнувшись взглядом в складки брюк.
Лабунов сидел, отвернувшись к окну. Глянув на дорогие наручные часы, он негромко заметил:
– Еще пяти нет, а уже стемнело.
В молчании проехали еще несколько километров. Вокруг шоссе возвышались громады елей и сосен, покрытых серыми пятнами мокрого снега. Кое-где по обочинам виднелись первые, еще неглубокие сугробы.
– А здесь холоднее, чем в городе, – снова ни к кому не обращаясь, произнес Лабунов. – Там грязь и слякоть, а тут уже на лыжах ходить можно.
– Шеф, – неожиданно подал голос Кучер, – может, хоть музыку какую поставим? Ехать тоскливо.
– Музыку?..
