Русская рулетка

Над болотом, над тем местом, где он оставил Мельника, взметнулся вверх столб болотной жижи.

– Мельник! – закричал Панфилов, бросаясь назад. – Зачем ты? Мельник! Зачем?

Споткнувшись, Константин упал на хлюпающую под ногами землю и, сильно ударившись раненым плечом о кочку, потерял сознание…

На том месте, где совсем еще недавно лежал раненый Мельник, взрывом вырыло неглубокую воронку в болотной трясине. Вода быстро залила его и сровняла с поверхностью окружающего место взрыва болота. Мельника не стало…

* * *

Через неделю артель рыбаков из поселка Оранжереи, которая из дельты Волги ходила на катерах ловить воблу и леща вдоль западного побережья Каспия в сторону Кизлярского залива, пристав к берегу напротив острова Тюлений, чтобы пополнить запас пресной воды, обнаружила бредущего по берегу человека в разорванной одежде.

– Ты в порядке? – спросил артельный бригадир.

Человек помотал отрицательно головой и, потеряв сознание, упал.

Бригадир распорядился поднять его на борт катера. В карманах у него нашли две гранаты, пистолет «вальтер» с тремя запасными обоймами, тысячи полторы долларов и водительское удостоверение, выданное Запрудненской ГИБДД на имя Панфилова Константина Петровича.

Совещались недолго. Чтобы подобранный на берегу мужик в себя пришел не скоро, влили ему в рот водки, деньги и оружие забрали, водительское удостоверение бригадир сжег, а самого Панфилова Константина Петровича, без денег, документов и сознания выгрузили на калмыцком побережье Каспия, в районе поселка Каспийский, недалеко от пунктов первичной переработки рыбоконсервного завода, где берег настолько загажен отходами сельди, что даже чайки избегают этого участка побережья.

Там и очнулся Панфилов от невыносимой вони, обнаружив себя лежащим на песке в десяти метрах от громадной кучи гниющей рыбы.

Он долго не мог сообразить, где он, и даже не мог до конца поверить, что это именно он сидит на песке на берегу моря в этом смраде и поглаживает ладонью раненое плечо.

Он не помнил, как сюда попал, что с ним было после того, как он услышал взрыв, которым Мельник решил для себя проблему возвращения.

Зато Константин хорошо помнил испуг, мелькнувший в глазах Хожахмета, когда он назвал свою фамилию. Вспоминание было приятным.

Остальное не имело значения."