Онлайн-библиотека книг
– Это мы еще посмотрим! Еще посмотрим!
Почва под ногами начала проваливаться, и за телом Мельника оставалась неглубокая канавка, которая тут же, на глазах заполнялась водой.
– Стой, Жиган! – простонал Мельник. – Не могу больше… Остановись. Стой же, сука!
Мельник заскрипел зубами и потерял сознание.
Панфилов сделал еще пару шагов и провалился сразу по пояс в болотную жижу. Под ногами дна не было.
Ухватившись за Мельника, он подтянулся левой рукой обратно, на более твердую почву."
"Впереди лежало болото. О том, чтобы перетащить Мельника на другую его сторону, раненому Панфилову нельзя было даже и мечтать.
Желание курить, хотя бы раз затянуться сухим очищающим мозг дымом от этого не уменьшилось, только рот наполнился горькой слюной и сильно захотелось пить.
Константин зачерпул ладонью воды прямо из лужицы между двумя кочками и смочил губы.
– Мельник, – позвал он, нащупав пульс у него на шее. – Мельник! Очнись, Мельник!
Панфилов зачерпнул воды, полил из ладони на лицо Мельника. Тот открыл глаза.
– Хана мне, Жиган, – тихо сказал Мельник. – Ноги не слушаются. Идти не могу.
– Не ссы, пацан! – повеселел Панфилов. – Прорвемся! Гадом буду – прорвемся!
Мельник покачал головой.
– Давай так, Жиган, – сказал Мельник. Говорил он с трудом, видно, сдерживался, чтобы не заорать от боли.
Панфилов тяжело поднялся. Мельник прав. Тащить его через болото, не зная дороги, означало верную смерть.
– Слышь, Мельник, – сказал Константин. – Дождешься меня, слышишь? Я тебя вытащу! Ты только держись. Смерть к себе не пускай. Я тебе слово даю, – вытащу!
Он повернулся и шагнул в сторону от той лужи, куда провалился по пояс.
– Подожди, – окликнул его Мельник. – Возьми… Мало ли что.
Он вытащил из кармана две «лимонки», протянул Панфилову.
– Иди. Ищи дорогу…
Панфилов сунул их в карман и двинулся вправо. Туда, где, по его расчетам, должно было находиться Каспийское море. Если даже болото тянется до самого моря, можно же его обойти по побережью!
Он отошел метров на двести, когда за его спиной грохнул взрыв.
Он резко обернулся и чуть не упал от острой боли, пронзившей раненое плечо.
