Русская рулетка

И он продолжал бороться за сохранение своей финансовой структуры, хотя и видел, что глубокая трещина, которую она дала, появилась прежде всего из-за его сомнений во всесильности власти денег.

Но пока живы его враги, Панфилову деньги необходимы хотя бы для того, чтобы держать в руках запрудненскую братву. Он не питал иллюзий по поводу того, что братва обратилась к нему с просьбой стать ее «паханом». Ясно одно: не будь у него денег, которыми он мог «греть» запрудненцев, они бы и близко к ему не подошли.

Поубавилось у него и иллюзий насчет того, что можно взять власть в этом городе «демократическим», конституционным путем. Он уже пробовал участвовать в выборах. Стоило только ситуации проясниться до такой степени, что победа его уже не вызывала сомнений, как выборы просто отменили. Нет, это не его путь – разводить дипломатию с людьми, которых он ненавидит, и ждать, когда они допустят промах и можно будет использовать этот промах в свою пользу.

Здесь, в Запрудном, власть можно получить, лишь опираясь на высшие московские чиновничьи структуры. Если у Артура и были надежды на то, чтобы пробиться снизу, то только потому, что он не понимал законов, по которым устроена жизнь в чиновничьем мире. Пусть бы даже Панфилов и выиграл эти выборы, но у власти в городе ему удержаться все равно бы не дали.

Все это занозой сидело в душе Константина, когда он с утра до ночи инспектировал свои заведения и предприятия, устраивая разносы, одних выгоняя, других назначая, и часто, слишком часто сам не видел в этих кадровых перемещениях никакого смысла.

Но везде, стоило ему появиться на улице, за спиной он слышал шепот:"

"– Смотри! Смотри! Панфилов приехал! Жиган! Ну, сейчас он им устроит!

– Характер у него крутой.

– А капитал еще круче. Говорят, у него уже миллион долларов, а то и больше!

– И как же его не прижмут с таким деньгами!

– Кого? Жигана? У тебя с головой все в порядке? Да под ним же вся запрудненская братва ходит…

Стоило ему это услышать и вспомнить о той роли, которую он согласился на себя взять, когда представители братвы явились с просьбой стать их «паханом», как он невольно поморщился.

Нужно было решать, что делать с Самсоном.

Самсон скурвился.

Это было настолько очевидно, что не требовало доказательств.