Русское сокровище Наполеона

Он не стал ругаться, просто пожал плечами и спросил:

— Что, уже и по улице пройти нельзя? Это ваша собственная улица, что ли?

Вредная тетка, несмотря на Сашкино смирение, не успокоилась:

— Да, моя, моя улица, я здесь с детства живу, всех знаю, а тебя не знаю. Ты кто такой, чего высматриваешь?

Ясно, второй раз днем по этой улице разгуливать пока не стоит. Завтра лучше Андрюху сюда послать.

Сашка свернул в переулок. Здесь почти все домики были маленькими. И то собак завели! Надо же, самим жрать нечего, а у них еще собаки из-под забора морды скалят.

И здоровые какие, ишь, разлаялись!

Переулочек вывел его к лугу. Невдалеке стояла часовня. Рядом с огородами деревянная будочка, возле нее трое мужиков — выпивали или просто обедали, вроде бутылки не видать. Сашка пригляделся: руками машут, как будто выпивши, видно, увлеклись разговором. В стороне, ближе к Сашке, стоял еще один мужик. Батюшки! Это ж тот самый, Машкин знакомый, что сторублевку дал. Бывает же такая удача!..

Сашка убыстрил шаг, подошел к мужику. Сказал, улыбаясь:

— А насчет тебя полиция спрашивала.

Но мы не сказали, мы ментам никогда не треплемся, если не интересно нам… Слушай, деньги очень нужны. Дай тысяч пять. Или три хотя бы для первого раза. Две после отдашь.

Тот смотрел на него — вроде как не узнал. Потом узнал. Понятно, не обрадовался, не понравилась ему встреча, попытался откреститься:

— Не понял. Мы разве знакомы?

— Знакомы, знакомы! Сашку на понт не возьмешь. Прекрасно ты меня помнишь, мужик. Слушай сюда внимательно. Машкиной квартирой очень полиция заинтересовалась.

Даже меня в ментовку возили, допрашивали. Но я не сказал. Имей в виду: телефон они мне дали, чтобы звонил, если что. Я бы не стал тебя просить, но очень деньги нужны.

Мужик почему-то оглянулся на тех, что закусывали возле будки. Ишь, боится. Это хорошо: чем больше боится, тем больше даст. Те, закусывающие, и не смотрели на них, обсуждали что-то свое, руками размахивали.

— Вот что, — быстро сказал мужик, — я тебе дам три тысячи. Иди вон за те кусты к Днепру, я принесу минут через пятнадцать.

Сашка шел и все улыбался: во как повезло. Три тыщи как с куста. А потом еще даст, может, даже пять.

Возле кустов Днепр делал поворот. Берег здесь крутой, обрывистый, довольно высокий. По обрыву трава почти не росла, глинистый обрыв неровно спускался к зарослям лозы на берегу. Сашка присел на травку над обрывом, ноги спустил. Посвистывал тихонько: настроение было хорошее. Днепр в Смоленске неширокий, вода мутная, грязноватая.