Ружемант 2

Тихим не пройдет никто, разве что умеющий летать колдун.

Ириска чуяла спрятанную тут и там магию. Обрывки как будто неумело наложенных заклинаний торчали язычками и нитями. Настоящую угрозу представляли те, которые были незаметны вовсе.

Старик, сидящий в кресле, молчал. Словно сама война, он вглядывался, рассматривал, буравил взглядом.

Словно вопрошал, что я за зверушка такая.

— Добрый день, Максим. Присаживайтесь.

Морщинистая ладонь указала на кресло. Разговор обещал быть долгим и напряженным. Для меня.

Не люблю, когда собеседник демонстрирует свою власть потехи ради и развлечения для. Вербицкий-старший был из таких. Старик прочистил горло, заскрипел из своего кресла:

— Должен выразить вам благодарность и попросить прощения.

Перебивать не стал. Такие, как он, не любят и опасны, а я играю с тиграми и огнем лишь на арене цирка.

— Первое — за спасение моей внучки. Константа была впечатлена вашими… отвагой и самоотверженностью.

Губы старика растянулись в ниточку, будто он хотел назвать последние глупостью и безрассудством.

— Уверяю, мне есть что предложить вам в награду. А вот к печальному — мой внук повел себя с вами неподобающим образом.

Я неохотно кивнул в ответ. Знаю, без его властной, вездесущей руки двухметровый эльф бы не пошевелился…

— Мне жаль, что приходится расплачиваться за его ошибки. Не жалко денег, но репутация… — он сложил пальцы на груди, бросил на меня взгляд поверх квадратных старческих очков.

Наконец мне удалось его рассмотреть: он больше походил на приходского чиновника, чем на представителя аристократии.

Старик, в свою очередь, отвечал тем же. Ему не нравилась дешевизна моего костюма. Гости, являвшиеся пред его очи, одевались от кутюр. Мальчишка в дерюге здесь был неуместен. Но нужен.

Впору было усмехнуться: Вербицкий мог пыжиться, сколько захочет, но это он искал со мной встречи, а не я с ним.

Разорви я приглашение, швырни его в лицо посыльному, мне бы простили и прислали новое. Дипломатия верхов не терпит лишь личных обид, над маленькой же гордостью просто потешается.

Хотелось стиснуть кулаки. Отчаянно надеялся: сегодня смеяться буду я!

Глава 12

Вербицкий выдохнул, заговорил вновь.

— Но я позвал вас не только за извинениями и благодарностью. Догадываетесь зачем?

Он встал, подошел к окну. Устремил взор подслеповатых глаз куда-то вдаль, сложив руки за спиной. Мое молчание ему надоело, обернулся.

— Ну же, не бойтесь. Говорите.

— Возрождающийся род ценен своими деяниями.