Ружемант 2

Можно взять его нынешнего патриарха под крыло и направить в нужное русло. Использовать в своих целях. Избавиться всегда проще, чем приобрести.

Он покачал ладонью, будто взвешивая каждое мое слово. Усмехнулся.

— Клянусь, мальчик, ты опасно остер на язык. Но не стану тебя винить — я сам требовал того от тебя. Ты умен, Потапов-последний. Как твой род оказался в самых низах?

— Я был юн и глуп, не имею понятия.

Старик смерил изучающим взглядом, но противиться не стал. Как и продолжать разговор в этом русле.

— Ты прав, Максим. Мы отчаянно нуждаемся в свежей молодой крови. Не в тех смыслах, как об этом говорит старушка Воронова, но тем не менее. Хочешь, я ознакомлю тебя, как мы ведем дела?

Вопрос с подвохом. Кивну — и мне покажут чье-нибудь убийство. И вручат засаленную от чужого пота и крови монтировку — добить своими руками. Повязаться — так навсегда…

Прогнал глупости прочь.

Старик так и не дождался ответа, решил за меня."

"— Молодой выскочка может быть безвреден. А может порушить все то, над чем так долго работали другие годами.

— Не вы первый.

— Чепуха. Те, кто жаждал взять тебя под крыло, либо уже мои вассалы, либо еще не определились.

— А иная сторона?

Старик подумал, прежде чем ответить. Ждал подобного вопроса, но не горел желанием на него отвечать.

— Глупцы и ретрограды. Хотят разрухи.

— А вы?

— У процветания много лиц.

Он вновь сел. Хоть и скрывал, но я заметил — ноги старика дрожат, едва держат.

— Посмотри в окно, мальчик. Скажи мне, что ты видишь?

— Москву.

Он кивнул.

— Да. Москву. Грязную, немытую, Нижний Город. Чернь, копошащаяся в помойных ямах.

— Если вы хотите меня оскорбить, то идете в правильном направлении.

Он рассмеялся, хлопнул себя по коленям.

— Прости старика, Максим. Успокойся. Выпьешь? — нажал кнопку селектора. Я вежливо отказался — не было настроения для алкоголя. Старик же запросил кофе.

— Я знаю, что ты недавний гражданин девятого класса.

Мерзавец дразнил: знал, что мне известно, кто помог провернуть нападение.

Вскочить, швырнуть колкость, выйти? Нет, именно этого он и ждет.

Это развяжет ему руки — не успею выскочить из его особняка, как явится униженный и оскорбленный моим поведением младший родственник. Заявит прилюдно, что я трус, подлец и лишь дуэль решит эту проблему.

Промолчал, Вербицкий оценил по достоинству.