Ружемант 3 (СИ)

Я без разговоров сунулся в башню. Влада хотела остановить, но передумала в последний момент.

Мои девчата сжались, словно мыши избитые и уставшие. Все, чего хотели — выбраться из этой круговерти.

— Там просто, — пояснила орчанка. — Как этот бородатый хмырь вякнет, так пли.

— Мож, объедем? — оторвавшийся от пулемета гоблин вставил слово.

— Хрен там на горке, а не объедем! Ух!

Тряхануло. Снаряд по касательной задел броню, вскрикнули девчонки. Гном отчаянно и зло выругался.

У Васятки самообладания на троих. Меня осенило вдруг: а ведь танковая пушка тоже оружие!

— Ириска, что будет, если использовать «ярость ружеманта» не на оружии?

— Способность не сработает, даже не активируется.

Тогда попытка не пытка.

Гном сказал бить в стык меж броней и башнями. Значит, целиться буду туда.

Мана сползла с меня заклинанием. Того, что хватало на целый оружейный магазин, едва оказалось достаточно для танкового снаряда. Добавил к этому безжалостный выстрел.

— Пли, малец! — гаркнул коротышка, чуть не подпрыгнув на сидении.

Нашу машину тряхануло, повело отдачей назад, чуть не разворотило ствол. Огненная смерть вырвалась навстречу «Панголину».

— Иди ж ты… — только и промямлил изумленный бородач. Сверхтяжелый царенатский танк взлетел на воздух мгновением спустя. Волна жидкого огня плеснула с искореженного остова в стороны, опалив все, до чего дотянулась.

— Ха! Ну молоток, малой! — ничего не сообразив, Васятка вновь хлопнула по спине…

Бейка притащила всех, кого смогла.

Заградительный отряд передислоцировался, обратился в легион поддержки.

Тройняшки испытывали новейший станковый пулемет в деле. Одному богу ведомо, что умудрялись высмотреть в линзах телескопа. Окрик — очередь, и так до бесконечности. Грустно и одиноко стояли пять опустевших патронных короба…

Айка дрожала от ужаса, словно не понимая, как здесь оказалась. Записываясь в Бейкину заменяющую, почти секретаршу, могла ли подумать, что будет так близко к фронту?

Знал, что ее робость обманчива.

Берсеркин встретил понимающим кивком. Васятка ему отсалютовала, но двинула дальше: иные приказы.

— Они оказались ближе остальных к вам, — словно извиняясь, проговорила Бейка. Вечная ухмылка, строгий, хитрый взгляд.

Было о чем поговорить.

— Выспись, отдохни, боец. Через час ко мне с отчетом. — Берсеркин не расставался с переговорником. Авиация, артиллерия, танковые взводы — все, будто гири, висело на нем.