Ружемант 3 (СИ)

Сам представь, куча простого народа, вокруг машины щерятся стволами. Чуть что — стреляют. Шаг в сторону — и нет человека. Много кто решил поднять лапки.

— Вам же как-то удалось. Еще и оружие сохранили.

— По первой тоже подняли. Царенатцы людей сюда не сразу пустили-то, ждали. А то ты их тактику не знашь: словно воронья дронов нагонят, те и кружат, что стая крыс. По городу передвижение ограничено, да водонасос через два дня накрылся, а потом все, что в магазинах было, разграбили. Склады, подсобные хозяйства, у кого что было.

За неделю подъели подчистую, тут начались разбой, грабеж, насилие. Люди — они везде людьми будут, да в зверей превращаются не по своей воле. Обстоятельств много.

Ничего не говорю, сам знаю. Подчас храбрящийся служака оказывается распоследним трусом, а пухловатый скромняга — зверем войны. Никогда не угадаешь.

— Эти собаки сюда «армию» пустили недели через три после того, как город-то взяли. «Армия» — сказано шибко. Люди служивые, да не военные. Парочка из них исчезла — вот у нас и форма, и технология.

И ружжо, как видишь. Старик погладил блестящий ствол двустволки. Ждал на вооружении Царената чего-то более… современного.

Дед сразу понял, о чем думаю.

— Ты на него не смотри так. Ружжо старое, лупарой зовется по-ихнему. Так и тут они сопротивления не ждали. Привыкши были, что как только придут, так все лапки кверху.

— Много ты знаешь! — взвился десантник, замахнулся отвесить мне затрещину. И тотчас же оказался зажат болевым захватом. Стул, на котором только что сидел, пинком отправился в живот спешащему ему на помощь здоровяку.

— Тихо! — гаркнул старик, за ружье не схватился. Десантник в моих руках матерился на чем свет стоит, обещая неприятности. В ответ болевой вмиг обратился удушающим. — Отпусти Михея. Горяч, юн и глуп. У тебя-то голова холодней, малец?

Нехотя послушался, дал несчастному свободу. Тот рухнул на колени, тяжко дыша, зыркнул озлобленным взглядом. Старик оказался рядом, помог ему оказаться на ногах. С парнями он строг, но за своих горой, видно сразу.

— Ты не суди, малой, по окружению, тебя тут и близко не было. Решившие не сдаваться бой дали, пытались сквозь механ блокаду прорваться. Но беспилотников много, а патронов и провианта оказалось мало. Сопротивлявшихся добивали долго, жестоко, напоказ. Уж в чем в чем, а в казнях эти паршивцы знают толк. Раз увидишь, другой, третий. Задумаешься поневоле. Первых-то военнопленных сразу в рабов обратили, шавы по-ихнему, это потом до карсиров додумались.