Ружемант 3 (СИ)

Оставалось списать на магию. Или на чарующую мужественность Михея, но в последнем сомневался.

Питомник встретил нас жутким, животным духом. Пахло мокрой псиной. Темнота, кровяные подтеки, куски сырого мяса на жестяном столе. Белые, пожелтевшие от времени плитки пола и облицовки.

Оголодавшие звери учуяли нас почти сразу же. Рыча, издавая утробный лай, волки бросились на железные прутья решеток. Озлобленный взгляд желтых, блестящих в ночи глаз следил за каждым шагом. Их не пугали пистолеты в руках, хотя серошкурые наверняка знали запах пороха.

— Елена? — позвал я. Света страшно не хватало, пошурудил рукой по стене. Михей оказался удачливей, щелкнул по выключателю, врубил свет.

Лампы над головой вспыхнули ярким, подавляющим, неуютным светом. Волки тотчас же заскулили, сквозь их вой не без труда различил сдавленный девичий плач.

— Сволочи… вот же… сволочи. Ни людей, ни животных… — Михей смотрел на лампы. Его рука дрогнула, хотел расстрелять. Ириска тотчас же пояснила, в чем дело.

— Лампы подавления.

Испускают ультразвук и ультра сапфировые лучи. Негативно влияют на психику животных и зверолюдей. Используются для дрессировки в зверинцах Царената.

— Сволочи, — повторил Михей. Стрелять не стал, попросту выключил. Ярко вспыхнул в свежей, выедающей глаза темноте маленький фонарик. Десантник, словно извиняясь, развел руками: — Прихватил с той снаряги. Мне летеха всегда говорил: куда хочешь, а без фонаря не ходи.

— Елена! — позвал я и не сразу узнал ее в той фигуре, что откликнулась.

Диковатая зверюга бросилась к прутьям решетки. От рядовой Ипиной, которую привык видеть, в ней не было почти ничего.

Обнаженная и на цепи, ряженая в дубленую волчью шкуру. Сразу же вспомнилась Хромия. Вот что хотел сказать тогда Скарлуччи: человеком он чародейку не считал. Ругнулся Михей, всякого он в своей жизни видел…

Я подошел ближе, глядя прямо в ее внимательные глаза.

Девчонка принюхалась. На ее лице появились отголоски почти потерянного рассудка. Размазав волчьей лапой грязь по щекам, она вдруг заплакала.

Человеческая личность брала верх над дикостью.

— Макс… Товарищ сержант, это вы? — ей не верилось.

Михей подошел ближе, дернул на себя дверь решетки, та не поддалась. Глупо было думать, что ее можно так легко открыть.

— Дай я, — подвинул его, взялся за пистолет. Елена съежилась, боясь рикошета, когда лязгнул затвор.

Осталось двенадцать патронов, угрюмо заявила Ириска, когда грянувший выстрел подарил рядовой Ипиной свободу.