Ружемант 4 (СИ)

Не желторотики, что раньше, профессионалы.

Веселушка не ждет: поправив русую косу, забирает в чертоги смерти еще одного, обнажившего полкорпуса. Легко пробивается броня, мне плевать, какой там у них уровень!

Девчонка выдыхает, мягко отстегивает прицел. Знает, попытаются обойти по флангам — в заброшке тысяча выходов и входов, все попросту не удержишь.

Ей и не требуется, перевязанные бантиками растяжки ждут своего часа.

Хлопок, с потолка штукатурка прямо на голову. Смахивает, передергивает затвор, предварительно вогнав свежую обойму.

Ящики с патронами. Вспоминает, как тащила их сюда вместе с Пышкой. Так ли много времени прошло, два часа, три?

Вместо ответов на глупые вопросы открывает огонь.

Спецназовец, да кем бы он ни был, проявляет неосторожность — тут же получает в лоб. Слетает сферический бронированный шлем. Второй пытается зайти через крышу, растяжка показывает ему путь на тот свет.

Веселушка в такие моменты представляет себя кошкой. Мышки вышли на дневную охоту, но сами станут добычей.

Следующий «мышонок» стоит этажом ниже с друзьями.

Пригодилась сорванная с трупа светошумовая, шипящим тубусом шуршит им под ноги. Высунувшаяся из укрытия Веселушка бьет первым того, что в защитных очках. Скрывается за стеной, переждав отчаянный крик, не верит. Ныряет по памяти к той стене, за которой должны быть враги. Я пою им лебединую песнь, два тела безжизненно падают.

Игра. Для нее это все одна большая игра. Сначала думал, что она безумна. Потом понял, так она справляется с шоком, потрясением, войной.

Со всем.

Они у нее не первые за сегодня. Деловито докладывает остальным, дожидается ответа. Сюда после должна на подмогу прибежать Молчунья, но от эльфийской карлицы ни слуху, ни духу.

Как и от Остроглазой.

Она знает или догадывается. Просто не верит.

Все будет хорошо, понятно? Это она себе говорит или я успокаиваю? Уже и не разберешь…

Свежая обойма, затвором загоняет патрон в патронник. Чую приятный, вкусный дух смазки на пару с ружейным порохом.

Еще одна группа, еще три магазина. Тела недвижно наглядным назиданием лежат для остальных.

Боль в плече, вторая схватка кончается хуже первой. В третьей она лишается возможности ходить. Молчит переговорник, не молчу я. Умоляю, корю, убеждаю. Продержаться еще чуть-чуть, еще одну волну, помощь придет.

Обманываю ее, обманываю себя. Ложь — единственное спасение от страха.

— Все будет хорошо? — спрашивает, глядя на меня. Обезболивающее из личного медпакета уже не работает, спазмы сковывают, спазмы прорываются.