Ружемант 4 (СИ)

Зенитная четырехстволка спешила воздать Скарлуччи за девчоночий страх. Понимая, что будет дальше, чародей выставил перед собой руку.

В распростертую пятерню ладони ударило свинцовым дождем. Семь защитных экранов не выдержали натиска, ворохом искр прыснули бронемагу в лицо. Вит отчаянно зарычал. Старшенькая давила на обе гашетки до побелевших пальцев. Ладонь чародея словно слизнуло языком. Механическая рука заискрила, сорванная с нее броня обнажила чуткую аппаратуру для немилосердных ударов. Обвисла, словно плеть, закачалась под неистовым напором.

Если я смог использовать дозор, будучи танком, то, может, смогу и все остальное?

— Н-не на-а-а-до, — заголосил старый воин. Слишком поздно…

Мана потекла по стволу, докрасна нагрелось дуло. Пушка исторгла безжалостный выстрел. Турбоплазменный поток огня вырвался на свободу. Вит, не ведавший ужаса, вмиг побелел от страха, успел закричать, закрыться остатками рук.

Снаряд буравящим жалом вонзился в непробиваемое тело. Рык Скарлуччи сменился скулежом, брызнула кровь.

Я чувствовал, будто лишился собственной руки. Боль бежала от кончиков пальцев до плеча. Невзирая на нее, смотрел на убитого врага.

Вздрогнувший в агонии бронемаг попытался освободиться, сполз наземь и затих.

Не сразу, но Ириска подтвердила: командующий царенатскими бронетанковыми кулаками мертв…

Я вернулся к прежнему состоянию не сразу. Минуты бежали одна за другой, прежде чем перестал ощущать себя Зверем Войны.

Меня настойчиво трясли за плечо. Кажется, даже звали.

Ноги ватные. Тронулся с места, чуть не упал.

— Знала, что сумеешь, лейтенант, — похвалила Бейка, одарила улыбкой. Кивнул ей в ответ.

Осознание, что Скарлуччи мертв пришло не сразу. Удивленные девчата держали на мушке неподвижное тело, не принимали смерть бронемага. Не желали ее принимать.

Первой к нему подошла Шарлинн. Привычно потянулась снять фуражку, забыла, что при ней не было.

Шел будто по минному полю. Хотел сказать что-то, но что? Успокаивающее, ободряющее, торжественное? Все пустое, все невзрачное.

В душе Вита жила ненависть к Бейке. Внутри командующей, несмотря на все, оставался кусочек любви.

— Долго представляла себе этот день.

— Похож на сегодняшний? — ответил вопросом. Она отрицательно затрясла головой, утерла слезы рукавом.

— Совсем нет. Думала, убью — и станет легче. С глаз долой — из сердца вон.