Ружемант 4 (СИ)

— Он что-то подобное писал в личных записях относительно тебя. Когда клонировал, думал, что-то пробудится. А в нем осталась лишь ненависть.

Она кивнула, развернулась, положила руку мне на плечо.

— Идем. Незачем поминать прошлое. Эпоха ушла, но война не закончена. Он был паскудой, тварью и последний мудаком. А еще патриотом и солдатом своей страны. Надеюсь, сойдет за эпитафию.

Ей правда не хватало фуражки, хотела натянуть на самые глаза.

— И куда мы теперь? Выходим в метро?

Бейка кивнула на Зверя Войны.

— Сможешь его снова завести?

Покачал головой, не уверен. Он же сам сказал, что поможет, но после — на покой. Не хочу навлечь злость этой механической зверюги…

Бейка продолжала, будто я сказал «да».

— Это машинное отделение. Эту махину сюда как-то доставили. И в случае, если удастся ее запустить, она должна была выехать своим ходом.

Ната позади нас суетилась. Ее охватило тревожное волнение, пыталась соединиться с нашими. Рассказать Берсеркину, что все задачи выполнены.

— Хочешь забрать его отсюда? Разве он недостаточно повоевал?

Обернулся на Зверя Войны.

Скарлуччи удалось потрепать броню. Старик одним лишь своим видом говорил — ремонту не подлежит.

Хотя если на него посмотрит Сейрас…

— Не уверен, что он согласится. Я говорил с ним, Бейка. Он живой. И очень стар, хочет покоя.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Но, если ты поговоришь с ним, он тебя не съест. Попробуешь его уговорить, я поищу способ поднять на поверхность. Там посмотрим. Это приказ, лейтенант.

Выдохнул, приказы не обсуждаются.

Зверь Войны смотрел на меня с насмешкой. И сейчас снова спросит, чем мои цели лучше целей противника? Потому что вот так правильно, а так нет?

Танку не привьешь людскую мораль, годами его заставляли убивать механических, бездушных, но сородичей.

А я должен был предложить ему все то же самое.

Вдруг он не ответит вовсе? Страшно хотелось последнего.

— Руже-ман-д, по-чи-н-и-и-и, — протяжный бас раздался в голове. Зверь Войны стенал. машинам может быть больно?

Здравый смысл противился, у них нет плоти, нервных окончаний…

Послал его куда подальше.

Магов тоже не бывает. Огладил покореженный борт брони. Вспомнил, как от выстрела у самого болела рука. Глянул — и обомлел, задрал рукав — почти вся один сплошной синяк.

Стариковский смех эхом в ушах. Кряхтел, обращаясь в холерный кашель.

— У нас нет здесь инструментов. Мы не можем…

— На сол-нце. Хо-о-чу. Почи-ни, руже-ман-д…

Спорить не стал.