Я взревел, словно тигр. Выпрямился во весь рост. Ириска, дрогнувшая, юркнула в уютное чрево перезагрузки, убоявшись моего гнева. И правильно. Я готов был разорвать в клочья даже голограмму.
* * *Ярость затуманила ум. Кровавая пелена перед глазами заполонила собой все — единственное, что я видел перед собой — это добычу. Оружие. Запах пороха, ружейного масла, свежих, только что вымазанных смазкой патронов. Повсюду, из каждой дырки."
"Танк имел неосторожность выкатиться ко мне. Три жадных до огня дула уставились на меня и стихли.
Ужас, что еще недавно бушевал в моей крови, передался бездушной машине.
Глазницы погибели, извергающие смерть в хрупкие, тщедушные людские тела, сейчас взирали на чудо.
Ружейный Бог явился по их души — излить свой гнев.
Рвать-рвать-рвать!
РВАТЬ!
Танк попал мне в руки, словно игрушка. Бессильно заработал двигатель: машина перебирала колесами по воздуху. Он был легок и непрочен, затрещал под моим натиском.
Перед глазами возникали образы. Улыбающаяся Белка. В одежде и без.
Я схватил шагоход за ногу, ломая его о колено, словно прут. Останки швырнул в свору летящих по воздуху сфер. Взрыв обдал меня ворохом осколков.
Айка, сжавшаяся в клубок, точащая украдкой ото всех шоколад. Взгляд испуганного, загнанного в угол зверька.
Прыгнул в самую гущу закопошившихся танков. Несчастные заспешили прочь, словно россыпь тараканов, не смея противиться моей воле. «Дракон» вспыхнул, смялся под напором моего кулака, обратившись в груду горелого металла. От второго я оторвал башню, наступил на него — тот захрустел, словно грязь под ногами.
Пушка вмиг стала моей, словно разнузданная девка: подчинилась, открыв огонь по своим.
Я чувствовал каждый снаряд, чувствовал, как становлюсь единым целым с новым оружием. Остроконечные, блестящие отделкой стальные болванки ужом впивались в мясистые бронетела, чтобы дать свободу…
Оружию…
Рвать, драть, ломать!
Хотелось вырвать их стволы, присвоить, сделать собой. Патроны вместо крови, жар огня вместо воздуха!
Тягучий едкий запах пороха заполнял легкие.
Вспомнились тройняшки. Радость побед, джойстик в руках, хруст закусок у самого уха.
За улыбку каждой девчонки, что сегодня не сможет встать, я вознес опустошенную от боезапаса башню, словно молот.
И тогда противник дрогнул.
Глава 16
Я чувствовал себя диким медведем. Звериное нутро покидало из меня с каждым ударом. Азарт, горячка боя, кураж и желание дорваться до сокровенного медленно гасли в моей душе.
