А стрелять из того, что на 80% слабее изначальных характеристик — такое себе… Возникла идея получше.
Перевернул деревянный плотный стол, пинком подкатил его к окну. Как укрытие очень слабо, но все-таки… Три последних магазина положил на пол. На войне патроны и гранаты всегда уходят со скоростью воды в пустыне.
Вновь пришел черед ярости ружеманта. Зажмурился на мгновение, доверился Ириске: если что-то случится, она тут же сообщит. Клацнул затвором, прицелился в две вжавшиеся в стену дома фигуры: подбирались к тройняшкам с гранатой.
Вот я их сейчас!
«Янтарь» заработал по поганцам, как отбойный молоток. Первая очередь вспорола стену дома, щепками взорвалась рядом с человеческой фигурой. Вторая обратила его броню в сплошное месиво.
Ого… С механоидами все было куда проще.
По второму взял прицел ниже. Земля под его ногами взорвалась столбом пыли. Нелепо вскинув руки, он завалился и беспомощно скатился в канаву.
Играем дальше! Теперь я не просто ружемант. Теперь я оружие массового уничтожения и…
Неведомая сила рванула винтовку из рук.
Дамокловым мечом она вознеслась надо мной, чтобы вонзиться прикладом мне в лоб. Уклониться не успел, в глазах потемнело. Осел, пытаясь справиться с гудящей, оглушающей болью. Что-то настороженно, с глазами навыкате, бубнила Ириска.
Разлепить глаза оказалось подвигом. Качнул головой, пытаясь прийти в себя. Получалось скверно. Тело как будто налилось свинцом. Голову клюнул едва ощутимый удар, тут же отозвавшийся жестокой мигренью.
— Привет, uomo. Кажется, я ошибался насчет тебя.
Ты, может быть и idiota, но уж точно никак не jabroni. Давай, приходи в себя.
Скарлуччи стоял надо мной возмездием. Револьвер в руке, пылающий огнем клинок, насмешка в голосе. Все при нем.
— Мне так хотелось поговорить с тобой с глазу на глаз, uomo. Не так часто можно встретить того, кто не просто носит штаны, а имеет в них что-то. Ты заслонил окно столом? Approvare, парень, я тоже не хочу видеть, как одни puttana выносят мозги другим.
— Иди к чертям.
— А для того, кто находится в бедственном положении, у тебя на редкость острый язык.
Ты мне нравишься, uomo.
Он швырнул в меня еще одним клоком бумаги. Едва утихнувшая больше вернулась ко мне с двойном силой.
Издевается, играет, наслаждается. Вот почему любит брать пленных: желает чувствовать над поверженными власть.
Поднял руку, но сорвавшееся с его ладоней заклятие тут же припечатало ее к стене. Вит оправил плащ, погрозил пальцем.
— Ай-ай-ай, genio. Я же знаю, что ты ружемант.
