Голос Бейки лился из динамиков, словно напутственная речь. Почему сегодня она не вышла собственной персоной?
Подумаю об этом потом.
— Не спать, не спать! Это не учебная тревога! Подняли свои ленивые задницы! Седьмым — построение по пятому флангу. Часовым — отходить с пристрелянных позиций на запасные. Пулеметному заслону на прикрытие. И — залп!
А, вот оно зачем.
Стволы орудий, упрятанных глубоко в центре нашей части, дали о себе знать. Заговорили громкими, басистыми, разрывающими уши раскатами. А ведь это только начало.
Через миг грохот обратился в единственное, что мы слышали, пыль взвилась широким, все заслоняющим столбом. И лишь прорывающиеся сквозь нее яркие вспышки давали понять: не зря. Такого внезапного натиска без этих пушек мы бы не сдержали.
Зевать было рано.
Уже привычные мне шары вынырнули откуда-то из-за облаков, в самоубийственном полете устремившись к нашим позициям.
Винтовка, уже изрядно скушанная за эти дни моей абилкой, все еще была хороша. Двумя очередями я срезал летящую ко мне на бреющем полете сферу, вторую обратил в дымящиеся обломки.
Третью достал на излете точным выстрелом.
Жирный черный дым вперемешку с пылью развеялся, и из-за клубов выползли уцелевшие шагоходы. Полтора метра в длину, на пружинящих ногах, ощерившись пушками, они вяло отстреливались. Словно в самом деле боялись стрелять. Троицу, что близко подобралась к позициям часовых, я вырубил шустро и без затей. Что и говорить, легендарное качество.
Тело приспособилось к вернувшимся в мою жизнь каждодневным тренировкам, послушно отзывалось на каждую команду.
Перекатился, когда прорвавшийся сквозь заслон шагоход предстал передо мной. Куриные лапы месили грязь, ствол направленного на меня пулемета огрызнулся бранью короткой очереди. Зажужжали заслонки: мразь готовилась кинуть в меня болванкой гранаты.
Стрелял навскидку и не целясь, перебил механическому болвану ноги, заставил его тушу рухнуть. Его корпус вмиг взорвался, выстрел из снайперской винтовки окончил мучения несчастного.
Снайперы встали на позиции. Пробуждающийся ото сна осиный рой воинской части готов был выгрызать право на жизнь зубами.
Все закончилось столь же стремительно, как и началось. Сна не было теперь уже ни в одном глазу, адреналин пульсировал в висках. Бешено колотилось сердце.
Тревогу сняли через полчаса. Интересно, как Бейка узнает, когда это нужно сделать? Как и отдает приказы, даже не находясь на поле боя.
