Рыбка по имени Зайка

 – Входите спокойно, цепных собак не держу, у меня одни девки. Хотя они порой хуже питбулей бывают.

Засмеявшись собственной глупой шутке, Луис вежливо посторонился, пропустил меня в квартиру и с очаровательной улыбкой, сверкая неправдоподобно белыми зубами, сказал:

– На правах хозяина покажу вам дорогу.

Мы двинулись по бесконечному, извивающемуся под разными углами коридору. Я почти задевал головой потолок.

– Осторожно, – предупредительно воскликнул Луис, – тут балка.

Я покорно пригнулся.

– Здесь был подвал, – объяснил Луис, – жуткое место, крыса на крысе.

Я привел его в порядок, в общем, недурно получилось, одна беда – потолки низкие. Мне-то по барабану, а девки все каланчи пожарные, вот и ноют, воздуха им тут не хватает, дышать нечем."

"Продолжая трепаться, он привел меня в просторный зал, битком набитый всякой всячиной. В правом углу была современная кухня с барной стойкой и высокими стульями. В центре – алело кресло, обитое бархатом, на нем лежала голая кукла, вернее, манекен вроде тех, что стоят в витринах магазинов.

Длинные ноги гипсовой девицы были перекинуты через подлокотники, руки лежали на животе, голова запрокинута, грива ярких, иссиня-черных волос свисала до полу.

– Чай, кофе? – приветливо предложил Луис. – Коньяк, виски? У меня не хай-класс, но пить можно, лед, содовая, лимон, кола. Кстати! Могу коктейль «Махито» соорудить! Классная штука, освежает лучше вентилятора! Знаете такой?

– Мята, лайм, много льда и чуть-чуть рома?

– Верно.

– Действительно, отличный рецепт, но я за рулем.

– Мне «Махито», – вдруг лениво протянуло хрипловатое меццо.

Я повернул голову и обалдел. Манекен сел, он оказался живой девушкой. До сих пор я считал, что Барби – это фантазия производителя игрушек, ну не может существовать на свете женщина с подобными пропорциями. И вот, нате вам! Ожившая игрушка находится прямо перед моими глазами: неправдоподобно длинные, тонкие руки и ноги, «рюмочная» талия и неожиданно высокая грудь. Да и лицо напоминает кукольное: пухло надутые губки, огромные, как у больного лемура, глаза и точеный, слегка вздернутый носик.

– Хочу «Махито», – повторила «Барби» и, совершенно никого не стесняясь, встала и пошла к стойке.

– Элис, – сердито одернул ее Луис, – прикройся!

Элис хлопнула слишком черными ресницами, взяла большую махровую простыню ярко-синего цвета, набросила на плечи и продолжила путь. Я смотрел на нее словно завороженный. Чем ближе фотомодель подходила ко мне, тем красивей казалась.