В комнате царил беспорядок, и это каким-то странным образом подействовало на меня умиротворяюще. Значит, она не уехала насовсем. Тогда где же она?
Я вернулся в кухню и подошел к окну с широким подоконником, где лежала подушка и плед. Любимое Иркино место в моем доме. Почему я так переживаю? Это же просто девушка. Одна из целого легиона девушек, получавших букет пунцовых роз, коробку конфет и бутылку вина. Но каким-то образом Ирина совсем не вписывалась в этот список, и я, глядя на стоящие внизу машины, вдруг отчетливо это понял.
Понял, что, если бы я вручил ей эти пошлые розы, она бы только рассмеялась и предложила бы мне немедленно убрать трупы этих цветов подальше, а лучше их где-нибудь похоронить."
"«Вот ты дурак!» — сказал я самому себе и тут же рванул в прихожую, схватил букет с кушетки и бросился на лестничную клетку, к мусорке. Потом мне все же стало жаль этих красивых бутонов, и я, подумав еще немного, принес из квартиры пустую трехлитровую банку, наполовину заполненную водой, и поставил цветы туда.
Потом подумал еще и перенес букет на этаж ниже, чтобы Иринка, возвращаясь, не увидела бы его. Это тоже было бы глупо. Ты вообще ведешь себя глупо. С чего ты решил, что она вернется? Может, она уехала на всю ночь к какой-нибудь подруге. Позвонила своей подруге и посоветовалась. Ты же знаешь, что происходит, когда девушки начинают советоваться со своими подругами. Они тут же начинают требовать белое платье и штамп, рыдать и протягивать руки к небесам.
Только не Ирина. «Плевала она на белое платье», — ответил я сам себе, вернувшись в дом. Я убрал подальше бутылку вина, запихнул в рот очередную пластинку с никотином и принялся заниматься любимым делом — самокопанием и самоедством. Кстати, это ли не странно. Никогда раньше не видел девушку, которая не хочет замуж. Об этом и речь. Она не совсем нормальна. А ты ждешь ее, как дурак. А ей на тебя тоже плевать, как и на платье. Она, может, уже позвонила своему Петру и сейчас делает себе ребенка с ним, — от этой мысли я почувствовал себя вдруг несчастным.
Я как-то старался не концентрироваться на том, что для Ирины вся эта идея — только средство, что сам я ей совершенно безразличен. В какой-то степени такая условная договоренность меня устраивала, она давала мне ту лазейку, которой всегда недостает в отношениях с девушкой, когда отношения — это последнее, чего ты ищешь.
