А соборование оказалось именно тем, чего Дима и хотел, и жаждал, и искал, придя сюда в этот невыносимо жаркий день. Соборование давало исцеление, по словам старушки, и было показано всем болящим. Почему они были «болящие», а не «болеющие», Дима не понял, но зато усвоил, что есть смысл подождать. Тем более что в церкви было прохладно, пахло ладаном и красиво горели свечи. Приходили и уходили люди, потом началась служба, запели, люди без слов и пререканий выстроились в только им одним ведомые очереди. Началась исповедь, на которую Дима Кара все же не решился.
Соборование было тем хорошо, что не было необходимости выворачивать душу перед совершенно незнакомым человеком в черном балахоне.
— Не занято? — спросила Диму еще одна дама, тоже в годах, но одетая иначе, в цветастый костюм и с брошкой на лацкане пиджака. Дама явно молодилась и не хотела в старушки, но на лавочку хотела. Почему в церкви стояло так мало лавочек, когда вокруг было так много народу, Дима не понимал. Кое-где он даже видел людей, которые упали на колени да так и валялись прямо на грязном каменном полу.
Трезвые люди!
— Нет, не занято, — Дима подвинулся и дал даме присесть, хотя, по-хорошему, места тут вообще-то было только на него одного. Но уступать его он не собирался. Сколько еще будут петь и исповедоваться, он не знал. Может, до соборования еще часа три, а он не выстоит на ногах. Он не был даже уверен, что высидит. И все же собороваться хотелось. Хотелось тотального божественного исцеления, хотя и никаких болезней у него не нашли.
Искали, всюду искали. И компьютерную томограмму позвоночника делали, и какие-то маркеры, и несколько анализов крови брали натощак.
— Повышен сахар. Вы точно натощак сдавали? — уточнил доктор из уважаемой платной клиники, куда Дима Кара обратился со своими страхами.
— Сильно повышен?
— Нет, не сильно. Верхняя граница нормы.
— А в целом? — с замиранием сердца спросил Дима.
— В целом все нормально. Конечно, нужно бы похудеть. И на диету.
— Подождите вы с диетами, — разозлился Дима. Он был уверен, что болен чем-то другим, чем-то страшным и неизлечимым. Не тем, что лечится диетами, это уж точно. Он проклят, его сглазили, у него растет опухоль где-то внутри. Он чувствует ее, а врач ему про диеты.
— Приходите через полгода. Счет оплачивайте на кассе, — сказал доктор, заметно обидевшись. Дима ушел, так ему и не поверив. Хотя, конечно, в платной клинике, если бы уж могли, нашли бы все.
