Просто не можешь понять, как могут сочетаться валенки и бонго в одной программе. А когда ты приносишь бонго, выясняется, что еще нужны искусственные дубы, кухонная мебель и белый рояль. Список бесконечен и бессмыслен, основная идея тут — выстраивание кадра: все ставится на карту, чтобы на лавочке около белого рояля сидела группа людей с радикулитом и в валенках, а под дубом медитировал под равномерный бой барабана абориген племени Мумба-Юмба.
В общем, Штирлиц шел по транспортному коридору. На лице его (на моем, то есть лице) сияла улыбка человека, умудрившегося получить утренний секс, хотя ничто и не предвещало.
Лилия вела себя примерно, не слишком пиналась, и Ирине удалось провести утро, не бегая в туалет каждые две минуты, — уже неплохо. Вечером я собирался обсудить с ней вопрос роддома, мы еще не решали этого вопроса. Я просмотрел предложения в Интернете, платные роды, партнерские роды, кесарево, какие-то страховые программы, специальные акции — я запутался и понял, что чем раньше мы обсудим этот вопрос — тем лучше.
Как я сказал, роды меня немного пугали. Просто не могу понять, как по столь небольшому тоннелю (я извиняюсь) может выйти целый, в натуральную величину младенец. Я имею представление о том, какого младенец будет размера. Я видел куклу в клинике, где мы сдавали анализы. Одно категорически не может пролезть в другое. Но когда я попытался спросить об этом у доктора, она посмотрела на меня с такой жалостью и пренебрежением, прямо как будто это было «бонго», и я не стал «педалировать» вопрос.
Придет время — все разъяснится. У них там явно есть какие-то фокусы. Монтаж. А мне сейчас надо раздобыть форму — восемь комплектов. Я остановился и огляделся, вспоминая, в какой из многочисленных поворотов из транспортного коридора мне следует повернуть, чтобы попасть в костюмерную. В «Останкино» пути всегда неисповедимы.
— Ершов! Ты ли это?! — вдруг раздался голос у меня за спиной. Я оглянулся и увидел Макса Канаева собственной персоной."
"— Я ли, я ли, — неохотно подтвердил я, не имея никакого желания получить порцию фальшивого восхищения.
В конце концов, именно Макс Канаев в свое время предпочел мне Димулю. Надеюсь, он не пожалел. Нет, я надеюсь, что он пожалел, что он жалеет об этом каждый чертов день их сотрудничества. Уверен, что Димуля уже давно показал себя во всей красе, с истериками и фобиями, с паникой по любому поводу. Впрочем, плевать. В нашем террариуме мы все друг другу — лучшие друзья.
