Прирожденная актриса! Тогда я решил испробовать еще один козырь — пригласить ее на съемки. Какая девушка откажется стать звездой? Я был уверен, что смогу ее уговорить.
— Слушай, я хочу сделать сюжет про вегетарианцев, — сказал я и прибавил с патетикой: — Потому что смотрю на тебя и начинаю понимать, как это важно, на самом деле. И ты должна говорить об этом во всеуслышание, может, хоть тогда кто-нибудь нас услышит.
— Хочешь изменить мир — выкинь сардельки из своего холодильника. Такие вещи надо начинать с себя, — ответила Ирина, передернув своими острыми плечиками.
— Я делаю, что могу, — возразил я. Остаться без сарделек я никак не мог, не представлял себе жизни без них. — И я могу тебя снять.
— Я не хочу.
— Но тебя увидят миллионы! Может быть, даже твой Петр.
— Мне это не надо, — ответила она, отведя глаза. И это не было кокетством или стеснением, она действительно не хотела лезть в телевизор. Я был потрясен. Чем же мне еще бить!
— Ты бы прекрасно смотрелась в гриме. Ты была бы сказочно хороша. Разве ты сама не хочешь посмотреть на себя как на принцессу?!
— Мне жалко времени, — покачала головой она.
— Да? И на что же ты тогда его тратишь? Я что-то не заметил, чтобы ты была сильно занята работой?
— Я люблю мечтать, — сказала она, как всегда смешав черное с белым.
— При чем тут это? Разве я об этом?
— Если у меня есть лишний свободный день, я лучше пойду погуляю и буду мечтать. Разве ты не понимаешь?
— Я тоже люблю мечтать, — неуверенно ответил я.
— И о чем ты мечтаешь?
— О чем? Да о разном! О многом, — разве скажешь этой революционерке, что я мечтаю о миллионе долларов, о собственном ресторане (где мясо будет обязательно), что я мечтаю, чтобы от меня все отстали.
О ней мечтаю, причем много и в самых разных позах. Это не те мечты, о которых расскажешь. — А ты-то сама о чем мечтаешь?
— Я? Ну, о самых простых вещах. О счастье. — протянула она.
— Кухня, дети, церковь? — хмыкнул я. — Был бы Петя рядом?
— Да, и об этом тоже. Почему нет? — она разозлилась.
— Потому что это так банально! — не удержался я.
— Банально? И что? Все хорошее довольно-таки банально. Как это все-таки странно. Вокруг нас огромный мир, причем такой хороший. Нам повезло — совсем не то что прошлому поколению. Никто никого не убивает, нам всем достаточно еды и тепла, но такие, как ты, все равно боятся любить и находят особую гордость в своем искусстве жить в одиночку. Я этого не понимаю! Зачем нужна твоя долбаная оригинальность?"
"— Слушай, я не хотел тебя возмущать.
