— Ну, тут-то точно хуже, — сказала ее соседка, уже третья по счету, что занимала кровать рядом с Ирининой. Ира пролежала тут дольше всех. — Теперь-то ты пойдешь на поправку. С таким-то парнем!
— Он не мой парень, — задумчиво пробормотала Ирина, не отводя взгляда от окна.
— А кто же он? — удивилась соседка.
— «Текильный брат», — ответила Ирина и развернулась ко мне лицом. Я подхватил костыли и подал их ей. Ходить пока что ей еще удавалось с трудом, но держать ее тут уже больше не хотели, да и я думал, что домашний уход в данных условиях будет куда лучше.
— Доктор, а я смогу иметь детей? — это был единственный вопрос, который она задала своему лечащему врачу за все время. Все-таки женщины — совершенно сумасшедшие создания. Сама едва дышала, а думала только о будущих детях. Что в этом нормального? В итоге с доктором общался в основном я сам. Ребра Ирины срослись, головной мозг не пострадал, кровотечений и гематом обнаружено не было (все-таки шлем — это вещь!). И внутренние повреждения, слава богу, оказались не катастрофическими.
Только штифты, стягивающие поломанный тазобедренный сустав, доставляли серьезное беспокойство. Ходила Ирина очень плохо, передвигаясь не ногой, а всем корпусом, сустав практически не работал. Нельзя было нагружать ногу. Через пару месяцев ей предстояла еще одна операция.
— Но вы же живете вместе! — пробормотала Иринина соседка нам вслед. Я взял вещи в одну руку, а другую подал ей. Сросшаяся кость моего предплечья еще побаливала временами, но функция уже восстановилась полностью.
— И что? — пожала плечами Ирина, потом пожелала удачи всем, кто оставался в этой пустой, пропитанной горем и надеждой комнате, и медленно пошла к выходу. Я не стал ничего говорить, я уже устал объясняться на эту тему и с мамой, и с сестрами, и особенно с Оксаной, которая просто весь мозг мне снесла, услышав о том, что я предложил Ирине пока что пожить у меня.
— Я думал, ты меня понимаешь! — обижался я, когда она в очередной раз назвала меня идиотом, который сам себе создает проблемы на ровном месте.
— Я понимаю, почему ты оплатил ей операции. Я понимаю, что тебе необходимо заручиться ее поддержкой для суда. Я бы поняла даже, если бы ты ей просто деньги давал, хотя это нужно было делать только через банк, чтобы потом ты мог подтвердить выплаты. Все это — нормально. Вы бы могли вообще избежать уголовного приговора, если бы пришли на суд с бумагой о примирении сторон. Но зачем ты тащишь ее к себе домой?
— Не знаю.
