— Подождите-ка! — крикнула Глория и вдруг захныкала:
— Ой! Ой!
Обернувшись, Дуглесс увидела, что Глория всем своим пухлым телом неожиданно грохнулась на чью-то ставшую уже совсем плоской могилу. Вздохнув, Дуглесс поспешила помочь Глории встать, и, к ее удивлению, та вдруг разрыдалась. Дуглесс не могла заставить себя обнять Глорию, но все же побудила себя погладить ее по руке. На руке Глории была ссадина, в том месте, которым она ударилась.
— Не может быть, чтобы тебе было так уж больно! — сказала Дуглесс.
— Давай, надень-ка свой браслетик на другую руку, и, я уверена, боль сразу пройдет!
— Да нет, дело вовсе не в этом! — откликнулась Глория. — Причина всего ведь в том, что вы меня ненавидите! И папочка сказал, что вы думали, будто он купил для вас обручальное кольцо, а не браслетик для меня!
Отпуская ее руку, Дуглесс так и застыла:
— А что же его побудило думать так? — спросила она. Глядя на нее искоса, Глория произнесла:
— Ну, он-то все-все знает! И он знает, что тот его «сюрприз» вы посчитали предстоящим предложением руки и сердца и подумали, что оплаченный счет ювелира и был за обручальное колечко! Мы с папочкой так хохотали над этим!
Дуглесс выпрямилась, вся подобралась так, что каждая мышца в ее теле начала дрожать.
Злобно ухмыляясь, Глория добавила:
— Папочка говорит, что вы — настоящая зануда, виснете у него на шее и без конца пялитесь на него своими коровьими глазами! И еще он говорит, что, если б вы не были столь хороши в постели, он давно избавился бы от вас!
При этих ее словах Дуглесс не удержалась и влепила пощечину по толстой, самодовольной физиономии!
Роберт, конечно же, появился как раз «вовремя»: он выходил из церкви и видел, как она влепила Глории! Взвизгнув, Глория кинулась в объятия к отцу.
— Она меня ударила, и не раз! — вопила Глория. — И еще руку мне оцарапала!
— О Господи, Дуглесс! — в ужасе вскричал Роберт.
— Я просто не в состоянии поверить в то, что ты на такое способна! Бить ребенка и…"
"— Ребенка?! Хватит с меня этого «ребенка»! Мне осточертело уже то, что ты носишься с ней, будто с младенцем! И мне осточертело, как вы оба относитесь ко мне! — Мы?! Да мы все время в поездке были добры и внимательны к тебе, а вот ты вела себя ревниво и недоброжелательно! — воскликнул Роберт, пристально глядя на Дуглесс.
