Войдя туда и закрыв за собою дверь, она возмущенно спросила:
— Вы понимаете, что натворили?! Только-только Ли собрался сообщить мне, кто именно вас предал, но тут ворвались вы и заставили его умолкнуть.
Под глазами у Николаса были темные круги, но они вовсе не портили его внешности, напротив, с ними он выглядел еще привлекательнее, еще более сумрачно-романтичным, будто рыцарь Хитклифф!
— Я перечитал все письма, — сообщил он, усаживаясь в обтянутое кожей кресло и глядя .в окно. — В них не упоминается имя человека, который оклеветал меня.
Что-то все-таки сильно его опечалило. И Дуглесс, приблизившись к Николасу, положила руку ему на плечо:
— Ну, в чем дело? Эти письма вас чем-то расстроили?
— В письмах сообщается о том, — тихо ответил он, — что пришлось претерпеть матушке после моей кончины. Она в них рассказывает о… — Тут он запнулся и, сняв с плеча руку Дуглесс, прижал ее к щеке. — Да, рассказывает о том, как люди смеялись над самой фамилией Стэффорд!
В его голосе звучала такая боль, что Дуглесс просто не в силах была вынести это.
Обойдя кресло, она опустилась перед ним на колени и сказала:"
"— Ничего, мы выясним, кто там на вас наклепал! Если только Ли это знает, он мне скажет. А когда мы с вами все выясним, вы сможете вернуться и изменить обстоятельства. Ваше пребывание здесь означает, что вам как бы предоставили повторный шанс!
Он долго-долго не отрывал от нее взгляда, потом, сжав ее лицо в своих больших ладонях, спросил:
— Так вы всегда готовы обнадежить, да? И вы никогда-никогда не считаете, что ситуация может быть безнадежной?
— Да, — с улыбкой ответила она, — по большей части я во всех ситуациях сохраняю оптимизм.
Именно поэтому я вечно влюбляюсь во всяких пройдох и каждый раз надеюсь: вдруг кто-нибудь из них превратится в моего Рыцаря в Сверкающих… Ой, Колин, извините! — воскликнула она и попыталась встать.
Но Николас сам поднял ее с пола и, подхватив на руки, принялся целовать. Он уже и прежде целовал ее, но тогда он попросту хотел ее, а сейчас стремился к чему-то большему: жаждал ее нежности, ее любящего сердечка, хотел, чтобы она глядела на него вот так, выражая готовность во всем ублажить его.
— О, Дуглесс, — прошептал он, удерживая ее на руках и целуя в шею.
Но в это самое мгновение его пронзила мысль о том, что ему вовсе не хочется расставаться с ней, и он чуть не бросил ее на пол.
— Уйдите! — выдохнул он в отчаянии. Дуглесс в ярости вскочила на ноги.
— Я просто не понимаю вас! — выкрикнула она.
