Из своих как бы надутых штанов он извлек носовой платок и подал ей. Дуглесс с шумом высморкалась.
— Вас наняли мои враги, да? Они что, замышляют против меня новые заговоры? Разве им недостаточно моей головы? Встаньте же, сударыня, встаньте и объяснитесь!
Выражается он изысканно, но крыша у него явно поехала! — подумала Дуглесс.
— Послушайте, — воскликнула она, — я совершенно не понимаю, о чем это вы? — И, вставая с пола, добавила:
— А теперь, если позволите, то…
Больше она сказать ничего не успела, потому что он обнажил шпагу длиною, наверное, в целый ярд и, направив ее острый конец на горло Дуглесс, вскричал:
— Измени свое заклятие, ведьма! Я еще успею вернуться! Для Дуглесс это было уж слишком! Сперва Роберт и его лгунья дочь, а теперь вот этот, Гамлет чокнутый! И, вновь залившись слезами, она буквально осела вдоль холодной каменной стены прямо на пол.
— Проклятие! — пробормотал мужчина, и в следующее мгновение Дуглесс почувствовала, что ее подхватывают с пола и перетаскивают на церковную скамью.
Ей казалось, что она никогда уже не сможет перестать плакать!
— Сегодня — самый худший день в моей жизни! — с рыданиями проговорила она. Мужчина так и стоял рядом с нею и глядел на нее сердитым взглядом — будто в каком-нибудь фильме с Бетт Дэвис! — Простите, пожалуйста, — наконец сумела выдавить из себя она.
— Обычно я не имею привычки плакать так много, но, когда тебя бросает человек, которого ты любила, а потом на тебя набрасываются, угрожая проткнуть не чем-нибудь, а шпагой и никак не иначе, и все это случается в один день, то это конечно же должно привести к полному упадку сил! — Тут она поглядела на носовой платок: он был необыкновенно большим, а по краю, шириною в дюйма полтора, не меньше, шла изысканная ручная вышивка шелком.
— Как красиво! — еще всхлипывая, проговорила она.
— Нет у меня времени на все эти пустяки! — завопил незнакомец. — Душа моя словно привязана к колу костра и сгорает — и ваша ведь тоже попадет туда же! Еще раз повторяю вам: снимите свое заклятие!
Дуглесс постепенно начала приходить в себя.
