И мой отец помог бы вам поступить в институт, а летом мы ездили бы на мою родину, в городок Уорбрук, что в штате Мэн, на побережье, — там очень красиво, и мы бы с вами плавали на лодке под парусом и…
Тут он отвернулся от нее и произнес:
— Но я обязан вернуться!"
"Да, разумеется, обязан! — согласилась она. Вернуться к этой своей супруге, к женщине, которую он так любит. И как это могло статься, что вот она, Дуглесс, жить без него не может, а он ничего к ней не испытывает?! Ведь все другие мужчины в ее жизни вечно чего-нибудь да хотели от нее! Роберт, скажем, хотел, чтобы она его боготворила.
А еще двое мужчин встречались с нею лишь потому, что их интересовали. деньги ее семейства. А иные мужчины жаждали иметь с ней дело только потому, что она казалась им доверчивой дурой, которую легко обвести вокруг пальца! Но Николас совсем не похож на них всех: он никогда не пытался что-либо у нее отобрать!
Бывали такие минуты, когда Дуглесс при взгляде на него переполнялась таким вожделением, что готова была соединиться с ним прямо в библиотеке, или же в пабе, или хоть прямо на улице! Она то и дело в мечтах представляла себе, как сорвет с него одежды и соблазнит его!
Но всякий раз, стоило ей хоть чуточку поближе подойти к нему, как он тут же отступал в сторону.
Складывалось такое впечатление, что в этом мире он желал бы все попробовать, обнюхать, перетрогать — все, но только не ее!
Она пыталась даже как-то заинтересовать его своей персоной — да, Господь свидетель, она пыталась это сделать! Воспользовавшись своей кредитной карточкой, она выложила целых две сотни фунтов за роскошный пеньюар из красного шелка и за все, что к нему прилагалось, — все эти вещи наверняка любого мужика просто свели бы с ума! Но когда она, выкупавшись, вышла из ванной в этих одеяниях, Николас едва взглянул на нее!
Она купила даже флакончик духов под названием «Тигрица», и покупка эта опустошила ее кошелек еще на семьдесят пять фунтов! Как-то, склонившись над Николасом, так что кофта совсем свалилась с нее, обнажив груди, она спросила у него, нравится ли ему этот запах.
В ответ он пробормотал нечто невразумительное!
И еще — она наполнила ванну обжигающе горячей водой и положила в нее джинсы, чтобы они сели. Когда они высохли, то стояли колом и были столь тесны, что ей пришлось пришпилить к молнии на них здоровенную английскую булавку и влезать в них, лежа на полу. Эти джинсы она надела с блузкой из прозрачного красного шелка, под которой не было никакого лифчика.
