Она посмотрела поверх чемоданов и увидела, что Глория самодовольно ухмыляется в зеркало для макияжа, прикрепленное к солнцезащитному козырьку.
Отвернувшись, Дуглесс попыталась сосредоточиться на красотах сельского ландшафта Англии. Перед ними проносились зеленые поля, старые изгороди из камней, коровы и еще коровы, живописные маленькие домики, величественные особняки и… И Глория, — подумала она, — Глория повсюду! Роберт между тем продолжал нудить:
— Она всего лишь ребенок, а папочка ее бросал! Так приласкай ее! Право же, она славный ребенок!
«Славный ребенок!» Да у тринадцатилетней Глории на лице было больше грима, чем у Дуглесс в ее двадцать шесть! Она ведь целые часы проводит в ванной комнате гостиницы, занимаясь макияжем! Эта Глория сидит на переднем сиденье машины! «Она всего лишь ребенок, и это ее первое путешествие в Англию!»
Дуглесс же, как предполагалось, должна была следить за маршрутом по дорожной карте и обращать внимание на указатели.
А то, что она с трудом может разглядеть что-либо за башкой Глории, похоже, никого не волнует!
Дуглесс попыталась сосредоточиться взглядом на окрестностях.
Роберт говорил, что Дуглесс ревнует его к Глории, что она не желает делить его с кем-нибудь еще, но если бы она просто взяла да и расслабилась, они могли бы быть очень даже счастливы втроем. Вторая семья для девочки, потерявшей так много! Дуглесс пыталась полюбить Глорию. За год, в течение которого она и Роберт жили вместе, она возила Глорию по магазинам и потратила на нее больше денег, чем позволяла ей потратить на саму себя крохотная зарплата учительницы начальной школы.
Многие ночи Дуглесс проводила в квартире Роберта в обществе Глории, а он в это время ездил по вечеринкам с коктейлями и ужинами! «Для вас обеих, девочки, представляется подходящий случай поближе узнать друг друга!»
Иногда Дуглесс думала, что это срабатывает, потому что, пока они были дома одни, между нею и Глорией устанавливались дружеские, можно даже сказать, сердечные отношения. Но в ту самую минуту, когда на пороге появлялся Роберт, Глория превращалась в скулящее, лживое существо! Она садилась на колени к Роберту — и это при ее-то пяти футах двух дюймах роста и ста сорока фунтах веса! — и скулила по поводу того, что она, мол, была такой гадкой! На первых порах Дуглесс опровергала обвинения Глории, утверждая, что любит детей и именно по этой причине и выбрала поприще преподавателя в школе, и, разумеется, она там работает не ради денег!"
"Но Роберт всегда верил только Глории.
