Но когда она попробовала сдвинуться с места, у нее ничего не получилось: было такое ощущение, будто тело более не повинуется ей!
— О, Николас! — прошептала она и протянула руку к гробнице, но в следующее мгновение все вокруг почернело, она потеряла сознание и рухнула на пол.
Очнувшись, она почувствовала дурноту и слабость и не могла понять, где она. Открыла глаза и увидела голубое небо над головой, а рядом покрытое пышной листвой дерево.
— И что же теперь? — прошептала она. Неужто она как-то выбралась из церкви?
Она смежила веки, потому что чувствовала себя очень слабой, хотелось спать, а где именно она находится, она выяснит потом.
Дуглесс уже начала дремать, когда до нее откуда-то донеслось хихиканье — похоже, женщина смеялась неподалеку. Дети, наверное, — подумала Дуглесс, — это дети играют.
Но затем послышался ответный смех мужчины, и она открыла глаза. Уж не Николас ли? — взволновалась она и, резко поднявшись, села и стала озираться по сторонам. Оказалось, что она сидит на траве под деревом, а вокруг красивый, типично английский, сельский пейзаж.
Она хотела повернуться и забрать свои вещи. И когда это она успела уйти из церкви?
Она так и застыла на месте, увидев мужчину, работавшего в поле. Он находился довольно далеко от нее, и его трудно было разглядеть хорошенько, но ей показалось, что одет мужчина в какое-то подобие короткого коричневого халата и что он вспахивает поле сохой, которую тянет за собой бык. Дуглесс несколько раз моргнула, но видение не исчезло. Что ж, — отметила она, — сельская Англия и впрямь остается сельской!
Где-то за спиной вновь послышалось хихиканье женщины.
— Сэр Николас! — томно произнес женский голос. Дуглесс, даже не обдумав хорошенько, что делает, мгновенно отреагировала: вскочила на ноги, кинулась к кустам, которые были за ней, и, раздвинув ветки, прошла вперед.
На траве лежал Николас. Ее Николас! Рубашка почти свалилась у него с плеч, и он, катаясь по земле, своими сильными руками тискал какую-то пухленькую девицу в весьма странного вида платье, из которого все прелести девицы чуть ли не вываливались наружу!
— Николас! — громко воскликнула Дуглесс, — да как же ты мог?! Как ты мог проделать такое со мной?! — Голос ее прерывался: ее вновь душили слезы.
— Я так беспокоилась о тебе, чуть с ума не сошла, а ты, оказывается, здесь, с этой… с… О, Николас, ну, как ты мог?! — И, вытащив из кармана бумажную салфетку, Дуглесс громко высморкалась.
Николас и девица прекратили возню на траве.
