Туристка-американка завизжала, японцы же только сгрудились потеснее, и их камеры застрекотали, будто цикады жаркой летней ночью!
Дуглесс тогда сделала то, что, как ей было известно, наверняка сработает: рывком бросилась к своему спутнику в доспехах, но острие его шпаги, распоров рукав блузки, до крови оцарапало ей руку. Испугавшись внезапной боли, Дуглесс споткнулась и чуть не упала, но рыцарь подхватил ее на руки и отнес назад, на тротуар. Позади них камеры японцев все продолжали стрекотать, а американцы зааплодировали.
— Здорово, да, пап?! — воскликнул маленький американец. — Это получше даже, чем было в замке Варвик!
— Но в справочнике для туристов об этом ни слова не говорится, да, Джордж?! — возмущенно воскликнула американка. — На мой взгляд, о такого рода фокусах им следовало бы упоминать в турсправочниках, а то, чего доброго, кто-нибудь вообразит, будто они все это проделывают по-настоящему!
Николас поставил женщину на ноги. По-видимому, он каким-то образом — непонятно только, как именно! — ухитрился сделать из себя посмешище! А может, время теперь настало такое, что простонародью дозволено насмехаться над людьми благородными?! И что за оружие представляют собой эти странные черные машинки? И что за людишки карликового роста вертят их в руках?
Но вопросов он задавать не стал: похоже, они вызывают раздражение у женщины-ведьмы!
— Вы ранены, сударыня, — проговорил он.
— Пустяки, это — всего лишь телесная рана, — отозвалась она, пародируя стиль телевизионных вестернов.
Незнакомец однако не улыбнулся ее шутке и казался смущенным. — Чепуха! — повторила Дуглесс, обозревая кровавое пятно; расползавшееся у нее по предплечью. Она достала из кармана бумажную салфетку и прижала к руке. — Лавка, где скупают монеты, вон там! — показала она.
Стоило Дуглесс опять войти в лавчонку, хозяин встретил ее приветливой улыбкой.
— Я все надеялся вновь увидеться с вами. И я… — начал было он и осекся при виде Николаса.
Затем, не произнося более ни слова, хозяин медленно приблизился к Николасу и принялся внимательно изучать его одежду. При этом в одном глазу его была зажата ювелирная лупа, и он вновь и вновь разглядывал доспехи, что-то непрестанно бормоча и хмыкая. Он рассмотрел драгоценные камни, украшавшие эфес шпаги Николаса, потом оглядел перстни на руке, покоившейся на эфесе, затем кинжал на поясе. Его Дуглесс как-то прежде и не замечала.
