Кит жив, и у меня нет причин собирать войско, а уж если этим придется заниматься Киту, то, можешь быть уверена, я сперва обращусь к королеве и испрошу высочайшего повеления.
— Послушай, Николас! — воскликнула Дуглесс, вскакивая. — Ты разве не понимаешь, что будущее тебе знать не дано?! Когда ты являлся ко мне, в мою эпоху, в книгах было написано, будто ты умер за три дня до казни, но после твоего возвращения в прошлое в них повествовалось уже о твоей казни! Историю ведь так легко переделать! Если ты все же женишься на Летиции, то что же, я по возвращении прочту о том, что Кита убили как-нибудь иначе, да?! И, возможно, Летиция придумала еще какой-нибудь способ организовать твою казнь? А может быть — и это вполне вероятно! — она сыскала себе в помощники кого-нибудь еще?! Я совершенно уверена, что найдутся и другие мужчины, имеющие хорошеньких жен и сильно ненавидящие тебя!
Николас не мог не улыбнуться ее последним словам и сказал:
— Ну, такие мужчины, безусловно, найдутся! Один, а то и два!
— Ты напрасно так шутишь! — вскричала Дуглесс.
— Я говорю с тобой о вещах, прямо относящихся к твоей жизни и смерти, а ты надо мной насмехаешься!
Дуглесс вся напряглась и замерла. Пытаясь привлечь ее к себе и обнять, Николас сказал:
— Дорогая моя, это замечательно, что ты так обо мне заботишься, замечательно и то, что предупредила меня обо всем! Отныне я стану проявлять особую осторожность!
— Ты рассуждаешь как все мужчины! — В голосе ее звучала плохо скрываемая ярость.
Она резко отстранилась от него и продолжала:
— Ты, стало быть, считаешь, что ни одна женщина не сможет причинить настоящего вреда такому, как ты, — верно? И потому насмехаешься надо мной! Почему бы тебе вдобавок не подмигнуть мне, не погладить по голове, а? И почему бы не посоветовать вернуться к своему шитью и предоставить мужчинам, столь способным на понимание, решать вопросы вроде тех, что касаются жизни и смерти?!
— Ну, Бога ради, Дуглесс! — взмолился он, протягивая к ней руки.
