Николас отступил, а потом схватил ее и прижал к себе. Он забыл о своем желании мылить ее и, склонив голову, принялся целовать ее груди, в то время как на них лилась из фонтана вода.
— Я всегда мечтал об этом, — говорил он, — еще со времени того моего видения!
— Да, в душе! — пробормотала она. — Это был душ! — Пальцы ее рук ерошили ему волосы, а губы его скользили все ниже и ниже… Вот он опустился перед нею на колени! — О Николас, Николас мой! — воскликнула она."
"И они занялись любовью — в точности так, как это делали когда-то, в воде.
Для Николаса это было открытием ее тела, но для Дуглесс — чем-то, о чем она помнила и чего желала все эти долгие недели и что наконец сбылось! Руки ее блуждали по всему его телу, как бы и припоминая и стараясь запомнить, и она безотчетно стремилась найти на нем такие новые местечки, которых не касалась или не целовала прежде.
Прошли часы, прежде чем они решили отдохнуть. Вода перестала течь, и они с Николасом улеглись прямо на сладко пахнущую траву, сжимая друг друга в объятиях.
— Нам все же нужно поговорить! — наконец произнесла она.
— О нет, не надо! — ответил он. Прижимаясь к нему все теснее, она сказала:
— Но я должна! Мне совсем не хочется, поверь! Но это мой долг!
— Придет утро, солнечные лучи коснутся твоих волос, и ты только посмеешься над всем этим! — отозвался Николас. — Никакая ты не женщина из будущего! Сейчас ты здесь со мной и так будет всегда!
— Мне хотелось бы… — начала она, с трудом проглотив подкативший к горлу комок.
Рука ее блуждала по телу Николаса, — осталось не много времени, совсем не много. — Ну, пожалуйста, Николас, — взмолилась она, — выслушай меня! Прошлый раз, когда ты ушел в свое столетие, никто о тебе и не помнил! — начала Дуглесс. — Как будто ты никогда и не существовал! И это было так страшно! — Она уткнулась лицом ему в плечо. — Ты появился и исчез, и никто не помнил об этом — как если бы я попросту выдумала тебя!
— Наверное, так уж мне суждено! — предположил Николас.
— Но я-то никогда не забуду тебя! — воскликнула она, приподнимаясь на локте, чтобы в который уже раз посмотреть на него, потрогать его бороду, провести пальцами по щекам, погладить брови, поцеловать глаза.
— И я тебя не забуду! — проговорил он, тоже приподнимаясь и целуя ее в губы, но когда захотел большего, Дуглесс чуть-чуть отодвинулась.
— Возможно, и меня здесь забудут, когда я уйду. Ты должен воспринять это, как должное.
