Кроме Беллвуда, все прочие дома Николаса оказались частными резиденциями, и публику в них не пускали! Торнвик тоже оказался частной резиденцией, но небольшая часть его по четвергам была открыта для посетите; лей. «Нынешний герцог считает, что весь мир должен приобщиться к красоте Торнвика, спроектированного его предком и блистательным ученым Николасом Стэффордом», — прочитала она в справочнике.
— Блистательным ученым! — шепотом повторила она. Значит, не «дамский угодник», как его называли когда-то, не «ловелас», не «распутник», а «блистательный ученый»!
Она закрыла справочник и подняла глаза.
Над нею со странным выражением лица склонилась официантка.
— Что-то не так с вашей вилкой? — спросила она.
— С вилкой? — переспросила Дуглесс, не понимая, в чем дело. Но официантка все продолжала глядеть на Дуглесс, пока та не перевела взгляд на свою пустую тарелку: рядом лежала вилка, к которой Дуглесс и не прикоснулась, ибо ела только ложкой и ножом. — Ничего-ничего, все в порядке, просто я… — Ей никак не приходило в голову, что бы.
такое сказать официантке. Она просто улыбнулась и стала смотреть свой счет. Выписанная там сумма — в средние века на эти деньги можно было бы купить, наверное, сотню обедов! — заставила ее покраснеть. Она заплатила и вышла на улицу.
И тут решила, что должна постоянно двигаться: стоит ей остановиться, и мысли о Николасе, о том, что она навсегда потеряла его, снова будут мучить ее.
Она почти побежала на станцию, чтобы успеть на первый поезд, идущий, в Беллвуд.
Она должна увидеть, что там изменилось! Пока шел поезд, Дуглесс изучала справочник — чтобы хоть чем-то занять себя и не думать о своей утрате.
Теперь она отлично знала, как пройти от станции к замку Беллвуд. По меркам времени двадцатого столетия она побывала в этом доме всего лишь вчера — в тот самый день, когда узнала о казни Николаса. И тогда гид была не очень-то любезна с ней — она запомнила, что Дуглесс пыталась открыть стоявшую на охране дверь, и экскурсантам пришлось задержаться.
Дуглесс купила входной билет, брошюру с описанием маршрута и вместе с другими посетителями пошла к дому — впереди группы шла все та же женщина-экскурсовод.
При первом посещении Дуглесс нашла замок таким прекрасным, но теперь он казался ей голым, унылым и лишенным жизни. На полках над очагами не хватало серебряных и золотых тарелок, на столах не лежали искусно вышитые женскими руками скатерти, а на стульях не было красивых подушечек.
