Непохоже, однако, чтобы она купалась в крови ради сохранения красоты. Толстая, приземистая, и голова у нее как редька – даже прическа этого не скрывает. Нос слишком велик, рот чересчур мал. Оба глаза, к счастью, на месте – но Дунку сделалось не до комплиментов.
– Сир Юстас поручил мне поговорить с вами о недавнем происшествии у вашей плотины.
– У плотины? – заморгала она.
Вокруг них собирался народ, и Дунк чувствовал на себе недружелюбные взгляды.
– На Шахматном ручье. Ваша милость построили там плотину…
– Да нет же.
Я все утро посвятила молитвам, сир.
Сир Лукас хмыкнул:
– Я не хотел сказать, что вы построили ее самолично, но… без воды у нас весь урожай погибнет, и ячмень, и дыни…
– Дыни? – заулыбалась она. – Я люблю дыни. Какого они сорта?
Дунк обвел взглядом собравшуюся толпу, и ему стало еще жарче. Что-то тут не то. «Длинный Дюйм из меня дурака делает».
– Миледи… быть может, мы поговорим с глазу на глаз?
– Ставлю оленя, он переспать с ней хочет, орясина! – гаркнул кто-то, и все покатились со смеху.
Дама, испуганно попятившись, закрыла руками лицо, и одна из септ обняла ее за плечи.
– Что тут за веселье? – произнес звонкий и твердый голос. – Кто-то, кажется, изволит шутить? Зачем вы докучаете моей родственнице, сир рыцарь?
Голос принадлежал девушке, которую Дунк видел у мишеней для лучников. На бедре у нее висел колчан, в руке она держала лук с себя ростом, то есть не очень длинный. Если Дунку недоставало дюйма до семи футов, то ей недоставало дюйма до пяти. Ее талию он мог бы обхватить ладонями.
Рыжая коса опускалась почти до колен. Дунк смотрел сверху вниз на вздернутый нос, подбородок с ямочкой и легкую россыпь веснушек.
– Простите великодушно, леди Роанна, – сказал миловидный молодой лорд с кентавром Касвеллов на дублете. – Этот олух принял леди Гелисенту за вас.
– Так это вы – Горячая Вдова? – брякнул Дунк, переводя взгляд с одной на другую. – Но вы так…
– Так молода? – Девушка перебросила лук долговязому парню, с которым стреляла по мишеням. – Мне двадцать пять, говоря откровенно.
Или вы хотели сказать «так малы»?
– Так прекрасны. – Дунк сам не знал, откуда это взялось, но радовался, что оно подвернулось вовремя. Ему нравился ее носик, и ее светло-рыжие волосы, и маленькие, но хорошо вылепленные груди под кожаным колетом. – Я думал, что… то есть мне говорили, что вы уже четырежды овдовели, и я…
– Мой первый муж умер, когда мне было десять, а ему двенадцать. Он был оруженосцем моего отца и пал на Багряном Поле.
