Рыцарь умер дважды

Я выпрямляюсь, меня опять бесцеремонно хватают под локоть и, как ребенка, оттаскивают от клетки. Не могу не отметить немалой силы мистера Бранденберга, как и металлических нот в его голосе:

— Так. Вы дитя природы, хозяин города и джентльмен, чудесно, сэр. Но если вы пострадаете, ваши друзья спустят с меня шкуру, а я намерен походить в ней еще пару десятков лет. Так что давайте-ка посмотрим или обговорим что-то еще, если вам…

Капитан-директор не поводит и бровью, лишь кивает, а потом, кашлянув, уточняет:

— Послушайте.

Не мне, конечно, давать советы, но так ли это серьезно? Вне сомнения, мне жаль покойную, но почему вы нагнетаете? Девушки умирают по разным причинам, особенно в маленьких городках, да хоть от скуки. Не сама ли она наложила на себя руки?

— Речь о нескольких ножевых ранах. И едва ли у нее было время скучать.

— И все же, — напирает он. — Вы считаете, это не случайно? Я вас умоляю: наверняка грабитель, пьяница…

— Я ничего пока не считаю. — Поджимаю губы. — Но я предпочитаю превентивные меры запоздалым; этот закон я также унаследовал от отца.

Приемного белого отца, дабы освободить вас от домыслов, будто у нас тут всем заправляет мой народ. Полагаю, больше вы мне…

Осекаюсь, вскидываюсь. Боковым зрением я только что уловил мимолетное движение наверху, над палубами, в венчающей судно башенке. Там кто-то ходит и, вероятно, наблюдает за нами. Слова «…не нужны» не срываются с языка. Я опять смотрю на мистера Бранденберга.

— Вы сказали, что это облегченная декоративная конструкция.

Так она все-таки жилая?

Капитан-директор досадливо морщится, но, встретив мой красноречивый взгляд, после промедления кивает и даже усмехается.

— Вы заявили как жилые лишь три палубы. Почему…

— А я не люблю ложь, мистер Бранденберг, — в свою очередь перебиваю я. — Даже не буду говорить о том, что наличие таких архитектурных элементов небезопасно для конструкции корабля и может помешать ему пройти по некоторым участкам Фетер. Поверю вам на слово про грамотные расчеты. Но я обязан зайти в ту каюту, посмотреть на вашего Великого.

Я все равно явился бы за уточнениями, если бы мне о нем не доложили.

Я готовлюсь к долгому спору, но капитан-директор неожиданно легко сдается. Подкрутив левый ус пальцем, он кивает и резко, театрально указывает на лестницу.

— Идите, обыскивайте. Я, уж извините, подожду, пусть считает, что вы заявились сами. Знали бы его нрав…

Не слушая, я поднимаюсь на вторую палубу, затем на третью и все время стараюсь дышать глубже.