Рыцарь умер дважды

Есть зеркало в полный рост, и рама от картины, и человеческий скелет — на черепе цилиндр, на плечах плащ. Все буквально кричит о подозрительности, но я уже почти убежден: этот закуток странностей — самое нормальное место на корабле. Здесь, по крайней мере, пытаются говорить по делу.

— Мой реквизит, — поясняет вновь оживившийся мистер Райз. — Загляните!

Он указывает на «гроб», и я с некоторым трудом двигаю крышку. Внутри ничего. Ничего и в ящике с прорезями.

— Тут, — Райз уже вскочил с козетки и вертится рядом, — я распиливаю свою помощницу… помощниц… увидите.

Я невольно фыркаю, растеряв всю невозмутимость. Мне отвечают смехом.

— У вас интересная работа, — отмечаю я. — И давно вы так? Вам тут нравится?

Он ведет меня за ширму, в жилую часть каюты. Там пусто: ничего, кроме платяного шкафа, рукомойника в углу и койки — такой широкой, что там разлеглись бы два довольно тучных человека. Под ней громоздятся ящики, где угадываются книги и винные бутылки — несомненные атрибуты джентльмена.

— Стесняюсь спросить…

— Что у вас с ушами?

Он протягивает руки. Не успеваю перехватить их, — а в длинных пальцах, замерших против моих глаз, уже два небольших бумажных прямоугольника. Мистер Райз вручает их мне со словами:

— Ах да, это же ваши два билета на шоу. Не забудьте позвать вашу, как говорят… скво?.

— Мы так не говорим. — Разглядываю билеты, разрисованные знакомыми мифическими тварями. — Это заблуждение белых, по некоторым мнениям, еще и грубое. Слышал даже, что то ли в каком-то из наших языков, то ли в обиходе ваших предков-колонистов «скво» в определенном контексте означало, простите, вагину. Не ручаюсь за истину, но все же.

— Да? — Великий не выглядит смущенным, скорее развеселился. — Значит, так можно ругаться? Я запомню. Тогда берите подружку или друга, да кого угодно.

— Спасибо.

Прячу билеты в карман. Спохватываюсь: задержался, парни наверняка успели десять раз все облазить и двадцать раз меня проклясть. Сколько я провел в обществе мистера Райза? Карманные часы показывают: всего… семь минут? Не может быть, наверняка сбились. Продолжая задумчиво разглядывать циферблат, я прощаюсь и иду обратно на «половину цепей», потом к двери, и там меня снова окликают:

Оборачиваюсь. Амбер Райз опять в тени ширмы; я едва его различаю.