Рыцарь умер дважды

Есть все же что-то особенное в лагерных ночах, особенно после побед. Может, робкая надежда на мирное утро.

Я не слышу шагов и потому вздрагиваю, когда, открыв глаза, вижу: напротив кто-то сел. Молодой рыжий солдат разглядывает меня, склонив голову, и что-то неразборчиво говорит. Вглядываюсь, припоминая лицо, но не могу. Внешность яркая, я не забыл бы, обратись он ко мне за помощью хоть раз. Нет, мы не знакомы. Какой-то рыжий, конечно, был в третьей роте, но того, кажется, сегодня убили…

— Чердак, — различаю я и торопливо сгоняю сонливость.

— Мне сказали, вам лучше проверить мой чердак, что бы это ни значило.

И он улыбается — пожалуй, виновато. Не понимаю, что за выговор: не калифорнийский, не новоанглийский, не луизианский. С такими волосами и веснушками парень может быть ирландцем, но для ирландца речь слишком чистая. Потираю лоб, осмысливая сказанное.

— Чердак… голову? Вас ранили в голову?

— Да! — Он снова улыбается, в этот раз — будто услышал крайне радостную новость.

— Я понял. Думаете, контузия. Но раз вы говорите, слышите и ходите, тревожиться не стоит. Мы вас подлечим.

В руках у него кружка, она мелко подрагивает. Жестом прошу подойти, и, поставив кружку в траву, солдат приближается. Я поднимаюсь. Мы примерно одного роста, и я хорошо различаю необычный оттенок и разрез его глаз. Золотисто-карие, будто кошачьи.

— Какой вы роты? — Беру его за подбородок, поворачиваю к свету, проверяя, как сокращаются зрачки.

— Я… не помню. — Он сопротивляется движению, и я давлю чуть сильнее, напомнив:

— Расслабьтесь. Наклоните голову к груди, попытайтесь даже прижать подбородок к ключицам. Не резко. Аккуратно. Не тошнит? Отлично, давайте руку. Как имя вашего командира? Ладно… возьмем выше: имя нашего командира полка?

— Я не помню, — тихо повторяет он. Молчу, проверяя пульс, потом уточняю:

— А ваше имя? Откуда вы родом?

— Амбер Райз.

— Не луизианец? — Осторожно ощупываю его голову на предмет ушибов.

— Нет. — Теперь он чуть подается навстречу, совсем как животное, которое треплют по холке. Абсолютно не понимает, что это мешает.

Похоже, те, кто его ко мне послал, правы: что-то с ним не так. При вроде бы нормальных реакциях организма, в поведении многое настораживает, впрочем, возможно, это излечится сном.