Рыцарь умер дважды

Я вспоминаю его горькое «нет родных», злое «нет друзей». Что он пережил, если мое простое участие выглядит неземным благодеянием? Да… в этом и вправду есть что-то от дворового пса. Которому иногда достаточно, чтобы его просто не били.

— Что ж. — С усилием отгоняю тягостную мысль. — Спасибо, Амбер. Это мужественный поступок.

— Не мужественнее вашего. — Райз потирает щеку. — Вы не бросили раненых. Не забыли о них, когда все были заняты другим.

— Это не мужество, это долг.

Амбер в изумлении приподнимается на локтях, с видом, будто не слышал большей чуши.

— Если выполнять свой долг, когда смерть летит на тебя в упор, — не мужество, то я ничего не знаю о мужестве. Да и о жизни. Я не уверен, что поступил бы так, будь я на вашем месте. И давайте оставим философию.

— Как скажете. Оставим.

И он умиротворенно смежает веки, забываясь дремой. Меня же ждут другие.

…Рана на лице жжется, но терпимо. Она имеет теперь некое символичное значение. Амбер странный… и все же только что он окончательно заслужил мое доверие.

ПРЕИСПОДНЯЯ НА ЗЕМЛЕ

Если только возможно, не окончив земной путь, оказаться в аду, то я именно там, и низвержение мое болезненно. Ад теперь в городке, встретившем меня так тепло. В идиллических лесных просторах, окружающих старое поместье. В далеких снежных горах. И в моей душе. Я почти не сплю и, по мнению матери, болен. Возможно, она права: я потерял сам себя, едва узнаю свое лицо в зеркале.

Джейн, Джейн, моя Джейн. Больше не моя Джейн, лежащая в земле. Моя вина страшна. Тем страшнее, что случившееся — следствие общей семейной слепоты, отцовской спешки и моего губительно нестерпимого желания забрать ее безраздельно.

Мы хотели от Джейн слишком многого, ее родители — тоже. А чего хотела она?

— Эмма сказала, тебе было плохо на том вечере.

Она поглядывает на меня лукаво и крутит в пальцах василек. Солнце играет в распущенных волосах, кружево платья дрожит на ветру. Я любуюсь ею и забываю то, что ощущал, когда она кружилась с другим. Здесь, в мягкой тишине цитрусового сада, это неважно.

— Ты падаешь в обмороки, едва что-то не по-твоему? — продолжает дразниться она с нежной улыбкой и, протянув руку, приглаживает мои волосы.